Чтение онлайн

Таак… что тут еще… скандал. Опять скандал! <em>«… Семкин ударил меня совковой лопатой по голове и сказал что я сдохну скоро все равно. Я опасаюсь мести означенного Семкина и прошу наказать его про всей строгости закона и посадить на всю жизнь!</em>»

Ага, на кол посадить! Потом расстрелять и отпустить по УДО! Вот не живется же людям, а? Ну какого черта?

Так. Что там еще? Да вроде бы все… пачка пухлая, а бумаг не так уж и много. Ах вот еще одна! Проверка душевнобольного по месту жительства… оп-па! Маша! Учительница! Нет, правда — охренели, подпускать к детям душевнобольную учительницу! И во что это может вылиться? Надо ее обязательно

проверить!

Обычный гражданин удивится, если узнает, что вообще-то душевнобольных убийц не держат в больницах пожизненно. Обывателю представляется так, что если некто вдруг (или не вдруг) спятил и кого-нибудь пришиб, то его тут же сажают в клетку рядом с доктором Лектором, надевают на него намордник и не выпускают, пока убийца не умрет от старости либо болезни. Так вот это не так. Максимум, сколько этот кадр находится в больничке — это полгода, а то и того меньше. Покололи его укольчиками, понаблюдали за ним, и… шагай, милый, больше никого топориком не чикай!

Именно топориком — это случай реальный, из моей жизни. Маму топориком порубил сынок. Ну что-то ему там показалось — то ли бес из нее полез, то ли в танчики играть она ему мешала (что суть тоже происки Сатаны), стукнул он ее по голове топором, и занялся своими важными делами. Ну и что было? Полгода в больничке. И домой. К танчикам. До следующего раза.

И вот такие душевнобольные обязательно стоят на учете в райотделе милиции, и мы, участковые, обязаны посещать их по месту жительства и соответственно — писать рапорта о проверке. Для меня и по сей день загадка — что именно участковый должен увидеть при этом своем посещении психа. То ли нарубленных и сложенных в поленницу соседей, то ли банки с органами тех же соседей, любовно замаринованными и расставленными на полках. Зачем мне посещать этого больного? Если что-то случится — мне и так доведут до сведения и вставят пистон за отсутствие профилактической работы. И будет это в любом случае — проверял я его, или не проверял. Хотя в принципе, если проверял — пистон будет хотя бы с вазелином.

В нашей жизни много загадочного, и проверка душевнобольных на предмет их наличия — одна из этих загадок. И не нужно искать отгадку — надо просто идти и посетить этого самого психа. Все! Положено так! А раз положено…

Я ухмыльнулся, встал со стула, сложил бумаги в папку, и захватив со стола мое кепи, отправился на проверку означенного объекта. Вдруг она уже директора школы порешила? Надо ее проверить!

Машину брать не стал. Пройдусь пешком, надо ноги размять, а то скоро прирасту уже к автомобильному креслу. По хорошему — мне бы еще и бегом заняться, а то совсем себя расслабил! Разленился! Даже мешок свой боксерский уже давно не тиранил! А надо бы это каждый день делать.

Кстати — может его куда-нибудь на улицу перевесить, под навес? А что — проходишь мимо, и рраз! Серию ударов выдал. И турничок рядом сделать — проходил мимо — подтянулся! Еще прошел — еще подтянулся! А то у меня как-то не особо получается — чтобы уделять время физическим упражнениям. А надо себя в форме держать! Я же еще парень молодой, может меня какая-нибудь девушка полюбит… А как она полюбит, если я буду рыхлым увальнем?

Только не надо про то, что любят совсем не за фигуру, и даже не за длину и толщину первичного полового признака — нынешние девушки, мол, любят за толщину бумажника. И за то, в какую ты их машину сажаешь. Кто скажет так — частично может и будет прав. Но только частично! Потому что по-настоящему любить, и любить за бумажник — это две большие разницы, как якобы говорили в Одессе.

Время

к вечеру, но тепло. Хорошо! Люблю весну. Впрочем — я все времена года люблю, только в некоторые времена очень не хочется выходить из дома. Не нравится мне ледяной ветер, обрывающий листья с деревьев, холодный дождь, грязь и лужи, в которых ты рискует оставить свои увязшие, размокшие форменные ботинки. В такие дни очень хочется сидеть у печи, уперев ноги в ее горячий бок, держать в одной руке кружку с горячим чаем, а в другой — очень-преочень интересную книжку. И лучше всего — с хорошим концом. Терпеть не могу, когда автор убивает главного героя. Я бы такого автора подвесил за одно место — пока не поймет, что героя убивать нельзя! В жизни нужен позитив, зачем нам оптимистическая трагедия? Их, этих трагедий, в нашей жизни больше чем достаточно. Пусть хорошие люди живут, а злодеи умирают бесславно и бесследно. Вот такую правду жизни я и люблю.

На улице пустынно, только в конце улицы, возле дома фермера стоит машина — «газель»-фургон. То ли привезли что-то, то ли увозят. Там у дома фермера еще и склады, так что ничего удивительного в присутствии грузовой автомашины нет.

Весь народ по огородам, вижу, как ковыряются — копают, граблями машут. Дымом пахнет. Кстати — непорядок! Не положено сжигать траву в огородах! Закон запрещает! Могу и протокол выписать, если что. Вот только не хочу. Мне здесь жить. Потом будут морду воротить и плеваться вслед — а оно мне надо? Пусть жгут, черти драповые… нехай хоть сверху донизу прокоптятся! Если соображения у них нет. Взяли бы, да покидали траву в компостную яму — вот тебе и удобрение! Нет — все равно палить будут как идиоты.

Когда подходил дому Капустиных, заметил, как из калитки в заборе этого самого дома вышла бабка Нюра. Я почему-то притормозил, сбавил шаг… не хотелось встречаться с этой бабулькой. Ну ее нафиг… не нравится мне ее взгляд. Рассматривает, как таракана какого-то! Пусть себе идет по своим делам! Встреча с ней сейчас точно не входила в мои планы на ближайшее время.

Да, кстати — что она мне тогда сказала? Чтобы я не смел к ней приближаться, пока сама не позовет? Вот и не смею!

Но проклятая бабка и не собирается отсюда сваливать. Стоит, таращится, как на приближающийся грузовик с дерьмом. Такое чувство, что я ей чего-то должен! Взял денег и не отдаю! Или она типа учительница, заставшая меня за курением в туалете!

Ну что за черт?! Даже зло взяло! Я кто, участковый, или мне птичка на погоны какнула?! Чего же я так перед нею менжуюсь?

Рассердившись, прибавил шагу и через пару минут оказался в нескольких шагах от старухи. Она явно ждала именно меня, так продолжая таращиться своими неподвижными буркалами, и я, внутренне почему-то сжавшись, максимально радушно поприветствовал светлую ведьму:

— Здравствуйте, баба Нюра! Как поживаете?

Она не ответила, а когда я решил не останавливаясь прошмыгнуть мимо нее — вдруг выбросила вперед костлявую руку и уцепила меня за рукав:

— Стой! Говорить будем.

— О чем говорить? — спросил я, подозревая, что разговор будет о том, о чем говорить мне совершенно не хочется.

— О том, что ты натворил… — неожиданно мягко, глубоко вздохнув сообщила старуха — ну-ка, идем в сторонку. Идем, идет! Не бойся, не укушу!

Я посмотрел на ее белые, на удивление крепкие зубы (Протезы вставила? Или наколдовала?) и представил, как бабка вцепляется мне в горло. Не хотелось бы, точно. Вдруг у нее эпическая сила, как у какой-нибудь легендарной ведьмы! Вот так перехватит глотку, и…