Выбор любви

— Чай, пожалуйста! Просьба пройти в вагон-ресторан! — ворвался в душную атмосферу переполненных купе трубный голос проводника.

Высвободив пышную юбку легкого платья из цепких ручонок маленького мальчика, который всю дорогу вертелся рядом с ней, Лесли Мейсон раздраженно откинула с разгоряченного лба густые золотистые пряди волос, тяжело вздохнула и поднялась. Стараясь ни на кого не наступить, девушка с трудом преодолела преграду из многочисленных ног попутчиков и начала медленный путь по узким коридорам раскачивающегося

из стороны в сторону поезда.

Лесли как раз проходила мимо купе первого класса, когда из него, словно черт из табакерки, наплевав на правила хорошего тона, выскочил невероятно высокий красавчик. Девушка автоматически замедлила шаг, и в это время поезд в очередной раз качнуло с такой силой, что она потеряла равновесие. Взмахнув руками в поисках поручня, Лесли почувствовала, как сильная рука обняла ее за талию.

— Вы в полной безопасности, — пропел ей прямо в ухо веселый мужской голос. — Можете не сомневаться — Британская железная дорога обеспечит вам развлечение не хуже американских горок, добавьте к этому грязь, скорость и разношерстную компанию для полноты картины!

Лесли резко повернула голову, в аквамариновых глазах заплясали задорные огоньки.

— Извините, что отдавила вам ногу, но моей вины в этом нет.

Когда они наконец добрались до вагона-ресторана, молодой человек, само собой разумеется, занял место напротив Лесли за столиком на двоих.

— Нет, вы только гляньте на мои руки! — воскликнула девушка, с ужасом взирая на свои грязные ладошки. — Такое впечатление, что я трубу чистила. О нет! Что вы, ни за что не стану пачкать ваш белоснежный носовой платок! — замотала она головой, когда ее спутник произвел на свет из нагрудного кармана безупречно чистый льняной квадратик.

Но молодой человек только покачал светловолосой головой.

— Говорят, за всю свою жизнь нам суждено поглотить десять кило грязи. Зачем тогда беспокоиться, тем более что мои руки не лучше ваших?

— Ни за что бы не пошла завтракать, если бы знала, как далеко этот вагон! — призналась Лесли. — Но в купе просто дышать нечем, да еще эта толкотня! Захотелось хоть на время сбежать оттуда и выпить чашечку чая. Мне так не повезло! Со мной едут целых два семейства — папаши, мамаши и пятеро детишек, которые орут так, будто их не пять, а двадцать пять! Вот я и подумала, что небольшая отлучка и освежающий напиток пойдут мне на пользу и придадут сил, ведь мне предстоит провести в их обществе как минимум еще пару часов!

— Сомневаюсь, что вам удастся воплотить в жизнь вашу мечту о чае, — разве только поезд все же сбросит скорость. В таких условиях даже самые крепкие руки не способны удержать чашку, — засмеялся ее попутчик, взявшись за чайник.

Лесли с улыбкой наблюдала за его манипуляциями.

— Пожалуй, сначала погляжу, как вы с этим справитесь, потом решу, стоит ли наливать себе. Наверное, чай надо хорошенечко перемешать. Похоже, его только что заварили. О боже мой! — Ее возглас плавно перерос в смех: горячий коричневый поток хлынул из носика чайника на блюдечко, а оттуда — на скатерть.

— Да, не говори гоп, пока не перепрыгнешь! — Молодой человек состроил забавную гримасу, размышляя

над тем, что, несмотря на удушающую жару, от его спутницы, облаченной в голубое полосатое платье, веет свежестью и прохладой.

Лесли осторожно налила себе в чашку молока и тщательно взболтала содержимое чайника.

— Полагаю, вы в отпуске? Куда путь держите? — спросила она после того, как официант принес бутерброды и тосты.

— В одно маленькое местечко под названием Пеннор-Сэндз, что в Корнуолле. Кстати, я Дейв Рамсден, работаю в судовой компании в Лондоне. Еду к друзьям. Они снимают домик на побережье. Надеюсь, удастся вволю покупаться и поплавать на лодке. Давай на «ты».

— Я Лесли Мейсон. Родственников у меня не осталось, только дедушка. Вот к нему и еду. Мама умерла несколько месяцев тому назад, а папа еще раньше. Я медсестра, поэтому ухаживала за мамой дома, пока… пока ей не стало совсем плохо… последние несколько недель она провела в больнице. — На лицо девушки словно нажала тень. — Как бы то ни было, после того как… короче, потом я почувствовала себя настолько разбитой, что доктор посоветовал мне хорошенько отдохнуть, прежде чем снова браться за работу. Вот я и решила написать дедушке, спросить, как он посмотрит на то, что я ненадолго приеду погостить у него. Кстати, его зовут Грэхем Хильярд. Может, слышал?

— А как же! Даже книги его читал. Известный путешественник и исследователь в прошлом. Если не ошибаюсь, его недавно показывали по телевизору. Насколько я помню, он рассказывал, что работает над книгой об обычаях и верованиях диких племен, или что-то в этом духе.

— Правда? Жаль, я не видела эту передачу! Может, тебе покажется странным, но я не виделась с ним целую вечность. Последний раз это случилось… когда же? Да, мне было лет семь-восемь, не больше.

— Надеюсь, я не покажусь тебе слишком бестактным, — осторожно произнес Дейв после минутной паузы, — но все же, почему так давно? Ведь не мог же он все это время провести за границей.

— Дело не в этом. Видишь ли, он не ладил с моим отцом. Мама была его единственным ребенком, любимой дочуркой, и он так и не сумел простить ее за то, что она вышла замуж против его воли. Мама старалась, как могла, сгладить конфликт — в то время дед жил в Лондоне, — именно тогда я с ним и встретилась. К несчастью, все мамины усилия пропали даром.

По голосу и тоскливому взгляду спутницы Дейв понял, что для нее это до сих пор больная тема.

— Не похоже, чтобы тебя ждало особое веселье! А что бабушка?

— Она умерла много-много лет тому назад, задолго до того, как я впервые увиделась с дедом. Вот еще одна причина, по которой все пошло наперекосяк. Дедушка упорствовал, что именно брак матери разбил сердце его любимой жены. Но мне почему-то кажется, что дело в другом. Скорее всего, бабушка просто была одинокой несчастной женщиной, ведь муж постоянно пропадал за границей.

— Ну, будем надеяться, что теперь все пойдет на лад. Кстати, где живет твой дедушка?

— В Лоскенне, поместье «Клифф-Энд». Весьма подходящее название, потому что, по словам деда, дом стоит прямо на утесе, над берегом моря.