Выбор Геродота
Шрифт:
Эти тоже хороши: родственники шахиншаха — вот и все, чем могут похвастаться. А пользы от них — как от надоедливой блохи. Разве что почесаться.
Артемисия мрачно усмехнулась. Мысленно она вернулась к событиям, случившимся за последние пятнадцать дней, то и дело сверяясь с висевшей на стенке рубки картой.
Вон тот нарост на юге Магнесии — это мыс Сепиада. Здесь флот сделал первую остановку после выхода из Фракийского моря. Здесь же был принесен в жертву Ахурамазде первый белый конь на аттической земле.
Маги обшарили окрестные деревни.
Рабов оглушили и скинули в ров, едва присыпав глиной. Земля на братской могиле шевелилась. Маги пили над ней священную хауму, а потом долго тряслись, приплясывая и размахивая пучками прутьев.
Но, похоже, боги жертву не приняли — утром мощно задул северо-восточный Борей. При ясном небе разразилась ужасная буря, продолжавшаяся три дня. Больше всего пострадали те корабли, которые стояли на глубине.
Пентеконтеры, тридцативесельные триаконтеры и гиппосы разбивались в щепы об Ипнийские скалы. Выживших моряков добивали магнеты. А попробуй сбеги от горцев в их же собственных горах.
Маги потом долго стучали лбами о палубные доски. Теперь они молились не иранским богам, а Фетиде и нереидам. В отчаянии резали оставшихся рабов, чтобы умилостивить ветра проливов. Идиоты! Сразу надо было идти в Пагасейский залив — он идеально подходит для стоянки.
Вон там, в Афетской бухте, уцелевший после шторма флот Ксеркса бросил якоря. Пентеконтеры эолидян и пафосцев замыкали строй. Проплывая мимо острова Эвбея, они заметили эллинов, но приняли их за персов. В результате этой ошибки Ксеркс лишился еще пятнадцати кораблей.
Утром Фемистокл вылетел из Трикирийского пролива, словно пробка из меха с забродившим вином. Триеры эллинов казались неуклюжими. На флагманах Ксеркса взвился вымпел: "Бой".
Но затем эллины поставили триеры в огромный круг носом вперед прямо в центре Афетской бухты. Баси-лисса по достоинству оценила маневр — корма корабля в гаком строю становится неуязвимой для нападения противника.
Фемистокл с Эврибиадом атаковали первыми. Надо отдать должное обоим стратегам — удачно. Тридцать персидских триер были захвачены в плен, а экипажи сброшены в море. Корабль лемноссцев даже переметнулся к эллинам.
С наступлением ночи бой закончился. Но олимпийские боги продолжали строить персам козни: небо затянуло тучами Вскоре начался сильный ливень.
Над Пелионским хребтом раздавался грохот, сверкали зарницы. Казалось, Гефест в своей кузнице кует огненные перуны, а Зевс тут же мечет их вниз.
Неприятности следовали одна за другой. Вскоре стало известно, что Фемистоклу удалось потопить киликийские корабли, которые шли на воссоединение с армадой персов.
И где в это время находился сам Ксеркс? Если бы взгляд воспламенял, на карте давно бы зияла дыра с обгорелыми краями. Артемисия презрительно скривила губы: на конных ристалищах в Фессалии.
Не там ли одному из его тупых вельмож пришло в голову отправить двести кораблей
Шторм застиг флотилию Ахемена в узком проливе Еврипа. Из-за темноты и плохой видимости передние корабли налетели на подводные скалы. Задние корабли били свои же пентеконтеры тараном в корму.
Моряки и гребцы в отчаянии прыгали в бурлящую воду. Обломки вперемешку с мертвыми телами застревали между веслами, мешая кораблям маневрировать.
От ударов лопастями трупы ворочались в воде, взмахивали руками, словно призывая верховного судью Митру спуститься с гор Хара за душами праведников.
Среди ужаса и хаоса разразившейся катастрофы над водной гладью медленно парила лодка. От ее зыбких очертаний веяло могильным холодом. Высокая мрачная тень едва шевелила шестом. Харон тщетно искал среди утопленников своих…
Когда в полдень следующего дня основные силы персов вышли из Трикирийского пролива, то увидели, что соседний с ним Гестиейский пролив перегорожен триерами эллинов.
Обе армады до самого вечера дрейфовали, наблюдая друг за другом. Персы ждали, когда из засады ударит посланная вокруг Эвбеи эскадра. Но так и не дождались.
Наконец, выстроив флот полумесяцем, персидские на-вархи двинулись на эллинов. Но на их пути встал островок Аргиро. Корабли сбились в кучу и стали мешать друг другу, ломая весла, разворачиваясь поперек пролива…
Бой снова не определил победителя. Хотя и с той и с другой стороны отдельные корабли показали чудеса храбрости. Армады вернулись на свои стоянки: персы — к Афетам, эллины — к Эвбее.
Но все-таки флот Фемистокла и Эврибиада был уже основательно потрепан в трех морских сражениях. Стратеги решили отойти в Саронический залив…
Артемисия понимала, что ни о какой победе персов не может быть и речи. Навархи Ксеркса брали числом, давили силой, как бык давит противника широкой грудью. Ну а толку? А ведь у Фемистокла есть резерв в Трезене. Еще пара таких сражений — и про господство персов на море можно будет забыть.
Зато эллины показали уменье, хватку, применили новые тактические решения. Воевали головой, а не мускулами. Ох, не надо бы дразнить эллинских богов. Неужели гибель флота Мардония под Афоном двенадцать лет назад ничему не научила Ксеркса?
У шахиншаха есть сухопутная армия — аж двести тысяч солдат. Конница. "Бессмертные". Пешие пехотинцы-такабары доказали свою боеспособность во Фракии и Македонии. Вот пусть они и сражаются.
К тому же во главе эллинского флота стоит спартиат. Эврибиад в первую очередь беспокоится о безопасности Пелопоннеса, а на Афины ему наплевать. Если ударить с суши, то навклеры эллинов разбегутся со своими флотилиями по гюрзам Эллады.
Басилисса приняла решение.
Как только армада бросит якорь в Фалерской гавани, Ксеркс наверняка захочет лично поговорить не только с навархами, но и с командирами флотилий. Одних наградит за проявленное в боях мужество, других накажет за допущенные ошибки.