Вурдалак
Шрифт:
– Петр Семенович, вы бы лучше показали Владимиру Ивановичу наши древнейшие святейшие церкви, там внутри такая красота! – посоветовал Катасонов. – В нашем городе на каждом шагу свидетельства славных дел храбрых воителей Киевской Руси, героических лыцарей-казаков, поставивших заслон туркам, татарам, ляхам! От крепости, к сожалению, мало что осталось, зато церквей, святых мест не меньше, чем в Киеве! Обязательно сходите в святые Антониевы пещеры!
– Прекрасно сказано! – поддержал приятеля Семыкин. – Идемте на Соборную площадь, оттуда на извозчике проедемся до Елецкого монастыря, затем направимся к Болдиным горам, побываем у кургана, где, по преданию,
Следователь достал из кармана серебряные часы-луковицу и открыл их, чтобы узнать время.
– К моему глубокому сожалению, не смогу вам составить компанию. У нас выходных нет, а тут, понимаете ли, труп, да еще при таких обстоятельствах. – Следователь тяжко вздохнул, поднимаясь. – Бургомистр, полицмейстер постоянно интересуются, как идет расследование. Честь имею!
Владимир с адвокатом покинули ресторан, оставив ужинать в одиночестве доктора Фортунатова, и не спеша направились в сторону Соборной площади. Петр Семенович снова выполнял обязанности гида.
– Во времена Киевской Руси Чернигов был достойным соперником Киеву, не уступал ему ни размерами, ни количеством проживающего тут населения. Неоднократно черниговские князья занимали великокняжеский престол в Киеве. После монгольского нашествия Чернигову потребовались многие сотни лет, чтобы хоть немного оправиться. Даже в семнадцатом столетии, после восстания Богдана Хмельницкого, когда Чернигов стал полковым городом, он занимал площадь в разы меньшую, чем во времена Киевской Руси. Часть города, где мы находимся, называлась Детинцем, и она была наиболее укреплена; к ней примыкал Верхний замок, там сейчас лишь смотровая площадка с чугунными пушками, подаренными городу после Полтавской битвы. Это был самый центр города, здесь находились полковая канцелярия, магистрат, дома состоятельных горожан, а также самые древние церкви времен Киевской Руси. Кстати, полковую канцелярию в народе прозвали домом Мазепы. По легенде, там ночами бродит призрак его любовницы Мотри, охраняя спрятанные сокровища гетмана. Хотя этот дом был построен полковником Яковом Лизогубом и Мотря вряд ли тут хоть раз побывала при жизни.
Они прошли мимо великолепного здания коллегиума, оттуда хорошо просматривались остатки вала и рва, окружающих город. Затем вышли на Соборную площадь и подошли к пятикупольной церкви, стоящей за оградой.
– Это Борисоглебский собор, его возвели в двенадцатом столетии, потом неоднократно перестраивали, изначально он имел строгий вид, в византийском стиле, у него был один центральный купол [11] . Обязательно надо зайти внутрь, чтобы увидеть искусно выполненный иконостас и позолоченные Царские врата.
11
Первозданный вид был возвращен ему, насколько это было возможно, в результате реставрации в 1960 году.
Когда они зашли в собор, адвокат перешел на шепот:
– Правда, Царские врата впечатляют? Их высота более трех метров, на их изготовление пошло около шестидесяти килограммов серебра и золота. Заметьте, какая тонкая ювелирная работа! Их изготовили из серебряного языческого идола, найденного при строительстве коллегиума. Работа иностранных мастеров при содействии, – голос адвоката стал еще тише, – гетмана Ивана Мазепы. Как бы то ни было, а Мазепа был меценат и много личных средств выделял на строительство и оборудование церквей. Как это символично:
Выйдя из собора, они продолжили прогулку по центральной части города. Адвокат указал на церковь с необычными, вытянутыми, остроконечными золочеными шпилями.
– Это Спасо-Преображенский собор, его начали строить на несколько лет раньше, чем Софийский в Киеве. Однако после смерти великого князя Мстислава Владимировича строительство затормозилось. Считается, что в этом соборе византийские мастера повторили архитектуру киевской Десятинной церкви, однако, к глубокому сожалению, из-за разных бедствий, в том числе и пожаров, пришлось несколько раз перестраивать это здание, так что о том, как оно выглядело в древности, можно только догадываться. Давайте заглянем внутрь, там сохранилась часть оригинальных фресок и богатой мозаики, украшавшей стены и пол. Думаю, воображение вам поможет представить, какое тут было великолепие.
5
Во вторник утром, когда доктор Нестеренко вместе с Владимиром делал обход больных, в их отделении появился санитар-татарин из главного корпуса больницы.
– Антон Харлампиевич его ожидают-с! – сообщил санитар доктору Нестеренко, указав на Владимира. – Велели поторопиться!
По лицу Нестеренко промелькнула тень удивления и недовольства.
– Конечно идите, Владимир Иванович. Надеюсь, главный врач вас надолго не задержит.
Направляясь в главный больничный корпус, Владимир терялся в догадках, зачем это он вдруг понадобился главному врачу, которого за неделю своего пребывания здесь ни разу не видел. Не выдержав, он поинтересовался у санитара:
– Послушай, братец, не знаешь, зачем меня вызвал Антон Харлампиевич?
– Мне неведомо, – кратко ответил санитар, у которого было непроницаемое лицо, но Владимир ему почему-то не поверил.
Когда Владимир вошел в кабинет главного врача, тот, явно несколько растерянный, пояснил, по какой причине его позвал, и она не совпала ни с одним из самых смелых предположений Владимира:
– Приехал судебный следователь, господин Катасонов.
Владимир вспомнил своего нового знакомого, с которым довелось пообщаться во время воскресной прогулки.
– Он хочет, чтобы вы приняли участие во вскрытии тела, которое сегодня привезли полицейские. – Антон Харлампиевич выдержал небольшую паузу. – Вы совсем новый человек здесь, откуда знаете господина Катасонова?
– Нас познакомил в минувшее воскресенье адвокат Семыкин Петр Семенович.
– Ну что ж, вы весьма успешно обзаводитесь знакомствами в нашем городе. Адвокат, следователь… – Антон Харлампиевич помолчал, и Владимир не понял, осуждает или одобряет он эти знакомства? – Селим вас проводит в прозекторскую, наш хирург уже там – у вас появилась возможность ближе с ним познакомиться.
Татарин сначала отвел Владимира в небольшую комнату со шкафами и умывальником, где стоял устойчивый резкий запах дезинфицирующих средств. Здесь Владимир надел серый холщовый халат, шапочку, резиновые перчатки. После этого Селим повел его по коридору к прозекторской, и они чуть не столкнулись с двумя выходящими оттуда женщинами. Одна из них, дама средних лет, в черном платье и темной вуали, скрывающей ее лицо, вышла пошатываясь, вторая, очень бледная и взволнованная девушка, крепко поддерживала под руку свою спутницу. Владимир понял, что следователь только что провел опознание и это, по всей видимости, родственницы убитого.