Чтение онлайн

Дорогая мисс Лейн!

Касательно Вашего романа «Дуют пассаты».

К сожалению, мы не видим возможности издать Вашу книгу.

Главная героиня обрисована бледно. Отношения между полами в романе весьма чопорные. Складывается впечатление, что Коринна Грей боится мужчин. Это не то, чего ждет от романтической литературы современная женщина.

Спасибо за предоставленную возможность

Джеки Сим, младший редактор.

P. S. Рукопись высылаю бандеролью.

Дебора поникла. Тринадцатый отказ! Список крупных издательств стремительно сокращался. Потом она заметила третий конверт, и внутри у нее все перевернулось.

«О господи, нет. Только не это», — подумала она в отчаянье.

Письмо было отправлено шесть дней назад, из Лондона. Внутри лежал листок темно-серой бумаги. Черные машинописные буквы складывались в слова:

Деб!

Прошлой ночью, моя вкусненькая, мне снилась твоя мох-натка.

Ты меня не знаешь, зато я знаю тебя. И, прежде чем мы расстанемся, узнаю каждый дюйм твоей дырки.

В один прекрасный день, когда ты меньше всего будешь этого ждать, моя милая, я приду насладиться тобой.

Я подвешу тебя голенькую к потолочной балке и буду лизать твой садик до тех пор, пока ты не начнешь орать и не кончишь прямо мне на лицо.

Но то, что я сделаю потом, тебе вряд ли понравится.

Время пустить кровь, детка.

Твой Хозяин, сид.

Дебору чуть не стошнило от омерзения.

Она подошла к входной двери и заперла ее на все три замка.

Когда она повернулась, на глаза ей попался маленький, белый, сложенный пополам кружок на углу стола в прихожей.

Дебора взяла в руки противоблошиный ошейник, снятый с кота перед уходом к ветеринару.

— О, Нибс! — воскликнула она, давясь слезами. Дамба, сдерживавшая наплыв чувств, рухнула.

Дебора опустилась на пол и разрыдалась.

Ванкувер, Британская Колумбия

Пятница, 10 января, 20: 15

Когда зазвонил телефон, Цинк сидел в кровати, подложив под спину две подушки. Он поднял трубку:

— Чандлер.

— Это Карадон из ОсоНа. Что делаешь?

— Читаю.

— Что-нибудь стоящее?

— Жермена Грир. «Секс и Судьба».

— Ну извини! Врага надо знать, да?

Карадон не угадал, но Чандлер не стал заострять на этом внимание.

— Ладно, если ты в силах оторваться от мисс Грир, то у меня, пожалуй, есть кое-что важное.

— Выкладывай, — сказал Чандлер.

— С того дня, как Ирокеза выпустили под залог, мы ходили за ним по всему городу. Он не приближался к Хенглеру и не вступал с ним в контакт, но за ним таскалось и двое не наших.

— Ребятки

— Очень может быть.

— А они общались с Ирокезом?

— Мы не заметили. Но полчаса назад наши ребята довели его до рок-клуба на Гастингс. Сейчас он там.

— Ну и что? Почему ты звонишь?

— Похоже, кроме наркотиков, порнухи и девок по вызову, Хенглер занимается еще и музыкой. Раскручивает рок- и джаз-группы, делает клипы, то-се. Лабухов, которые сегодня играют в клубе, пригнал он.

Чандлер выудил из ящика ночного столика бумагу и ручку.

— Как называется клуб? — спросил он.

— «Ид».

— Адрес?

Он записал адрес.

— Как называется группа, которую раскручивает Хенглер?

— «Вурдалак», — ответил Карадон.

22: 22

Смерть — последний крик моды в мире рок-н-ролла.

«Ид», созданный по образу и подобию лос-анджелесских «Зеро» и «Фетиша», нашел прибежище на первом этаже запущенного здания в районе ночлежек, втиснувшись между магазином, торгующим порнолитературой, и комиссионкой. Вывески, которая извещала бы непосвященных о его существовании, не было — в «Иде» царила атмосфера жутковатого шика и полнейшего пренебрежения к внешнему миру. Чандлер чувствовал себя здесь в высшей степени неуютно.

Цинк пришел в черных джинсах, черной кожаной куртке, белых носках и черных ботинках. Бумажник болтался на цепочке. Волосы, выкрашенные в черный цвет, жирными завитками свисали на лоб и были гладко зачесаны от висков назад. Глаза закрывали темные очки-консервы.

Клуб был рассчитан на живущих в тени Бомбы. Стену целиком занимал экран, где бесшумно вырастали черно-белые атомные грибы. Продолговатой коробке зала дизайнер придал форму гроба. В одном ее конце прятался бар, в другом, за задернутым занавесом, скрывалась сцена.

В углу стоял пыльный стеклянный шкаф с человеческим скелетом, а рядом нарисованная на стене ню прильнула в поцелуе к своему трепещущему сердцу, мгновение назад вырванному из груди. Здесь же висели большая фотография «Секс Пистолс» в рамке и старая афиша к фильму Карпентера «Тварь». Холодное сияние зеленых прожекторов высвечивало на потолке надпись губной помадой: «Теряют кровь только женщины». Под ней в зеленой полумгле, точно по дну океана, двигались неясные фигуры.

Играла музыка, главным образом дум-энд-глум-рок [21] — «Крэмпс», Марк Болан и «Ти-Рекс», «Сиукси» и «Бэншиз», Принс — «1999» и «Баухаус» — «Бела Лугоши мертв». Сейчас «Фрэнки Гоуз Ту Холливуд» уговаривал: «Расслабься».