Чтение онлайн

Моих сыновей вырезали на черных песках Исствана-V.

Кровь бежала реками, превращая землю под ногами в вязкую жижу.

Это было побоище: броню разрывали, снимали, как металлическую кожуру, обнажая уязвимую плоть; пробивали выстрелами глазные линзы, превращая головы в сочащееся кровью месиво; оторванные конечности усеивали землю, как ошметки после работы мясника; развороченная грудная клетка алела на земле. Свист ветра гибнул под предсмертными криками, почти столь же громкими, как клятвы возмездия.

Мы были под тяжелой бомбардировкой. Снаряды ударяли в землю вокруг легиона, заставляя даже мои кости дрожать. Откуда-то издалека,

с черного холма, Пертурабо вел по нам обстрел. Его танки хищно смотрели вниз, наставив пушки прямо на наши ряды.

Взрывы мгновенно образовывали в черной земле кратеры, взметая плотные облака пыли и подкидывая в воздух груды камней. Подброшенные тела, наполовину обмотанные колючей проволокой, безвольно обмякшие и разломанные, смешивались с летящей землей. Изумрудная броня стала темно-красной: то была кровь моих сыновей, пролитая в угоду честолюбивому предателю, кузнецу войны, желавшему оценить мощь своих орудий.

Я побежал, чувствуя, как полыхает в груди пламя ярости и желание справедливой расплаты. Даже кровь не утолит мою жажду возмездия. Ничто не искупит это предательство. Голова Железного Владыки будет моей, а потом я обезглавлю Гора.

Время замедлилось, земля под ногами разжижилась до трясины, и я вдруг оказался по пояс в зыбучей смеси песка и тел.

Буря затихала, раскаты грома слабели, пока от них не остался лишь барабанный бой в голове. Постепенно угасая и повышаясь в тональности, звук вскоре превратился в звон капель, падающих на металл. Я очнулся. Черная пустыня, на которой душа моего легиона сражалась в безнадежной битве за свое тело, пропала. Исстван-V исчез.

Я услышал свое хриплое после кошмара дыхание, судорожно вырывающееся из груди. Поморщился от боли. Органы чувств еще были слишком тонко настроены и не могли отрегулировать информацию, поступающую в мозг. Пот и плавящийся лед стекали по телу. Капли падали на пол — уже не так громко, как артиллерийские снаряды, но все равно очень резко. Сети и изъеденная ржавчиной сталь царапали кожу. Слабое тепло, сперва показавшееся обжигающим, согрело кончики пальцев. Я словно рождался заново, так несогласованно работали разум и тело.

Что-то сжимало мышцы, пока я не поднялся с колен и не прогнулся, разломав оболочку космического льда, сковавшую тело. Я сбросил ее, как змея сбрасывает старую кожу. Плоть под ониксово-черной кожей горела, словно сильное телесное повреждение резко побудило организм к экстренной работе.

Я попытался вспомнить, что со мной случилось, но от воспоминаний остались лишь осколки. Некоторые были связаны друг с другом, остальные же плавали в бессвязном океане сознания. Я помнил, что мчался, помнил приток адреналина из-за попытки побега. Я выбрался из ямы, в которую меня бросили. На моих руках была кровь — легионеров и людей. Ко мне вернулся образ тоннелей. Я вспомнил, как поднимался, как знакомо мне было строение спаянной клетки, сжимавшей меня со всех сторон. Я знал, чья рука создала эту изящную тюрьму. В ее глубинах я видел мертвеца, вызванного моим разумом. Сперва мой брат, теперь и мой мучитель — олицетворение моего чувства вины. И как туман над озером исчезает под теплом восходящего солнца, так моя замутненная память прояснилась. Сквозь растворяющуюся дымку мне явилось еще кое-что — ксенос, представший передо мной в виде бесплотного силуэта, напоминавшего плохой пикт.

Наконец, свет озарил последнее откровение. Словно молот обрушился на лелеемые мной надежды, разбив их на куски. Я

был на корабле — огромном судне, бороздящем космос. Это знание подтверждало жестокую истину. Я был не на Исстване. Я был вообще не на планете. Я находился в стихии Керза, и мне отсюда не сбежать.

Помещение медленно обрело четкость, когда я сморгнул иней, сковывавший веки. Передо мной была не та же камера, что раньше. Она стала больше: уже не темница, а восьмиугольная шахта, на сотни метров уходящая вверх и вниз. Цепей на этот раз не было, запястья и лодыжки ничто не опутывало. Но я сидел на круглой платформе диаметром от силы в пару моих шагов. Она и состояла из того ржавого металла, который я почувствовал при пробуждении, и здесь же была та самая сетка, сквозь которую я теперь видел тускло-оранжевое свечение там, откуда шло тепло. Окружали платформу мои новые цепи — пропасть многометровой ширины, уходящая в угольную черноту. А вдоль краев этой тюрьмы без стен, этой клетки без решеток, тянулся тонкий стальной мостик.

Глухая пульсация вторглась в сознание, постепенно обретавшее ясность. Далеко внизу турбина поднимала по шахте потоки горячего воздуха, мерзко пахнущего омывателем двигателей. В одном из углов, стоял, наблюдая, как я изучаю новую ловушку, призрак моего мертвого брата.

— Ты нездорово выглядишь, Вулкан, — сказал Феррус, чье трупное лицо резко очерчивали тени. — Весь горишь.

Я не ответил. Вернув контроль над органами чувств, я принялся за тело. Кожа остывала, яростный жар, только что охватывавший меня, ослабевал. Вновь запахло золой и пеплом. Что-то зудело на спине, будто там выжгли клеймо. Я не видел отметины, но сумел коснуться пальцами краев, найдя ее среди бессчетного множества других шрамов, которые знал так же хорошо, как собственное лицо. Но эта была мне незнакома, и сам факт ее существования приводил меня в ужас. Ибо что же еще я тогда забыл?

Словно тень подкралась к одинокому путнику на пустынной дороге — я ощутил присутствие в зале еще одного существа. А когда осознал, кто это, холод космоса коснулся меня вновь.

Как и Феррус, он сидел в темноте. Но не просто обитал в ней, он был ее частью, создавал ее и превращал в свой саван.

— Керз, — у меня не осталось сил, чтобы придать голосу яда.

— Я здесь, брат.

Его голос звучал почти успокаивающе. Неужели он раскаялся в этом безумии?

— Я наблюдал за тобой, Вулкан. Ты любопытный экземпляр.

Нет. Просто очередной аспект его игры. Привыкнув к темноте, я различил силуэт брата, ссутулившегося на краю мостика, как летучая мышь. Керз подпирал подбородок кулаком и немигающим взглядом смотрел на меня.

Я увидел его впервые с того момента, как проснулся в этом кошмаре.

— Ты присоединился к Гору?

— Чем я себя выдал? Тем, что убил твой легион?

— Мой легион… — голос мой дрогнул. Я не знал, что сталось с моими сыновьями.

— Уничтожен, Вулкан. Они все мертвы. У тебя нет легиона.

Мне хотелось убить его. Я представил, как совершаю невозможный прыжок и хватаю Керза за горло, сжимаю пальцы, пока жизнь не уходит из его глаз. Неосознанно сжав кулаки и стиснув зубы, я заметил улыбку на его лице и в этот же момент понял, что он солгал.

— Нет. Нет, не уничтожен. Они живы.

Керз насмешливо фыркнул.

— Да. Они еще живы. Во всяком случае, я так полагаю. Правда, их стало гораздо меньше. И теперь, когда их некому вести… Я… боюсь за них, Вулкан. Наступили трудные времена.