Шрифт:
Перевод: Julia Ju
Редактура: Ленчик Кулажко
Вычитка: Ленчик Кулажко, Julia Ju
Обложка: Ленчик Кулажко
Оформление: Ленчик
Словарь терминов
МК — байкерский клуб
Клубный бизнес — законная или незаконная деятельность, приносящая клубу доход
Байкерский жилет (косуха) — кожаная жилетка или куртка с эмблемой клуба
Сладкая попка — клубная шлюха, девушка, которая околачивается в клубе, предлагая секс или помощь в надежде стать постоянной девушкой члена клуба
Старуха (старушка) — жена или постоянная девушка члена клуба
Захват — событие, когда один МС поглощает другой
Фея — хорошая девочка, принцесса
Кальмар1: — гонщик-позёр, на которого клуб смотрит свысока, тот, кому не хватает здравого смысла
Кодекс — правила, по которым живут члены клуба
Церковь — комната, в которой клуб проводит свои ежедневные/еженедельные собрания
Служба — собрание для обсуждения клубных дел
Президент — высший уровень власти. Босс клуба. Руководитель бизнеса.
Вице-президент (ВП) — вице-президент
Инфорсер — следит за соблюдением клубных законов, защищает владельцев нашивок, защищает репутацию клуба, помогает в разрешении конфликтов
Силовик — старший по оружию, защитник президента, отвечает за безопасность
Проспект — кандидат в члены клуба. Обычно носит нашивку «Проспект» в течение одного года, чтобы доказать свою преданность службой, лояльностью и серией действительно дерьмовых заданий, которые никто другой не хочет выполнять
Ралли — тусовка байкеров, обычно для развлечения, но, как правило, там решаются и какие-то вопросы бизнеса клуба
Всем моим хорошим девочкам, которые знают, что влюбиться в короля преступного байкерского клуба не означает, что теперь миссией твоей жизни станет изменить его. Вместо этого, ты должна принять тьму, которая есть в тебе, и стать его крутой гребаной королевой.
ПРОЛОГ
Габриэль
ИСКУССТВО ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ВОЙНЫ
Через два поколения ты будешь полностью забыт.
Иллюзия того,
Иллюзия, что ты другой.
Иллюзии не служат никакой цели.
Иллюзии, которые мы питаем в отношении себя, помогают нам справляться с тем, что мы делаем каждый день.
Взрослеем, женимся, работаем, рожаем детей, растим их, умираем.
Для чего? Для большинства людей — чтобы просто вернуться в землю и быть забытыми.
Итак, все это не имеет значения.
Когда я стою над изувеченным телом мужчины средних лет, который изнасиловал младшую сестру одного из моих людей, я не испытываю печали по поводу его приближающейся гибели. Никакого раскаяния.
Вместо этого я чувствую все то, чего, как говорят, человек не должен испытывать, когда лишает кого-то жизни.
Радость.
Удовлетворение.
Наслаждение.
Его окровавленное, изуродованное тело дарит мне покой.
Иллюзия, что его убийство должно мучить меня, нереальна.
Я видел достаточно, чтобы понять — есть только здесь и сейчас, нет никакого «потом». И то, хороший я или нет, никак не влияет на мою судьбу.
— Я не хочу умирать… пожалуйста, я не знал, что ей шестнадцать, — скулит он. Слюна и кровь, капающие у него изо рта, собираются в лужу под ним, а большая часть его зубов теперь лежит на брезенте.
— Прости, это было не мое решение… У меня не было выбора.
— Нет… не оправдывайся. Всегда есть выбор. Это, блядь, полное дерьмо — уйти вот так, мудак, — выплевывает Мейсон, мой казначей и старший брат девушки, которую этот больной урод накачал наркотиками, изнасиловал и записал на видео, чтобы сохранить доказательства своих гребаных похождений, и бьет по затылку парня, которого называют Гатором2. Надо было догадаться, что с таким прозвищем парень окажется подонком.
Мейсон кивает Каю, моему инфорсеру. Кай не произносит ни слова, он как кирпичная стена, не проявляет никаких сомнений. Он идет вперед и занимает позицию за спиной Гатора, фиксируя его лоб одной рукой, а другой удерживая рот открытым.
Мейсон на минуту задумывается, глядя в рот Гатора и изучая, что там осталось. Выбор невелик, но он выбирает задний коренной зуб. Он зажимает его плоскогубцами и вырывает, а затем бросает осколки на землю под умиротворяющие бессвязные вопли, которые отзываются песней в моей душе.
Моя очередь.
Я снова зажигаю бутановую горелку, чтобы сжечь еще немного чернил с шеи и левой руки Гатора, где у него нанесена эмблема «Адептов Греха».
Их клуб был постоянным врагом нашего клуба на протяжении многих лет, с тех пор как мой дед, Айра Вульф, основал в шестидесятых наше наследие — «Гончих Ада».
Я ухмыляюсь, замечая ужас на лице Гатора, пока иду к нему, кровь, — темная и тягучая, — течет из его рта, теперь она гуще слюны.
Я провожу двумя первыми пальцами по пламени, разглядывая Гатора — или то, что от него осталось. Я даже не знаю, как он до сих пор остается в сознании.