Вуду для «чайников»
Шрифт:
– Ха-ха-ха! – громко рассмеялась Лайма и демонстративно вытерла глаза мизинцем, словно от смеха у нее выступили слезы. – Наверное, вы мне понравились и я хотела вас... закадрить.
– Я так и понял. – Репьев хмыкнул, а про себя подумал: «Неужели и правда секретный агент? Может, завести с ней романчик? Ну да... А когда я ей надоем, она меня прикончит». Опасение осталось где-то внутри и всю дорогу щекотало ему нервы. И когда они наконец приехали, он спросил:
– А на самом деле – чем вы занимаетесь?
– Культурой, –
– А моя работа связана со строительством.
Она посмотрела на него дикими глазами и пробормотала:
– Еще один...
Репьев достал визитку и протянул ей, поинтересовавшись:
– А у вас есть визитка?
– Ну откуда?! – воскликнула она таким тоном, будто бы менеджеры занимаются исключительно ворошением мусора лопатами и не имеют надобности в визитных карточках. – Но я дам вам номер своего мобильного. Записывайте: пять-пять-пять, три-три, один-один.
– Похоже на телефон таксопарка, – мрачно заметил Репьев, поняв, что подвозил он эту девицу зря и больше никогда ее не увидит. И предпринял последнюю попытку: – Может быть, поужинаем вместе?
– Как-нибудь в другой раз, – улыбнулась Лайма, выбираясь из машины. – Мне еще после вчерашнего ужина надо прийти в себя.
Она помахала ему рукой и широким шагом направилась ко входу в зоопарк. Он некоторое время смотрел ей вслед, отметив и мятый серый костюмчик, и туфли на устойчивом каблуке. Подумал: «А на хрена мне это надо?» – и уехал, на ближайшем светофоре проскочив на желтый.
Лайма дождалась, пока его автомобиль скроется из виду, развернулась и потопала прочь от зоопарка. Ее интересовал старый жилой дом с большим чахлым кленом во дворе, расположенный неподалеку, а точнее – квартира номер пятнадцать на четвертом этаже. В этой квартире проживал Евгений Корнеев, второй член группы «У» – гениальный компьютерщик и одновременно красавец-мужчина, который проводил гораздо больше времени в виртуальном мире, чем в реальном. По этой причине Корнеев не всегда откликался на звонки, и в сумочке Лаймы лежала связка ключей, с помощью которых можно было проникнуть в его жилище.
Дверь подъезда запиралась на замок, и пока Лайма открывала ее специальным плоским ключом, к дому подъехала машина «Скорой помощи», и из распахнувшейся дверки вывалился на асфальт тощенький низкорослый дядька в халате такой невероятной белизны, что резало глаза. В руке он держал потертый чемоданчик.
– Не закрывайте, девушка! – крикнул он Лайме и ловко протиснулся мимо нее внутрь. Взбежал по ступенькам к лифту и громко воскликнул: – Ах, черт, не работает!
– А вы в какую квартиру? – почуяв неладное, спросила она.
Доктор уже схватился рукой за перила, поднял голову и цокал языком, предвкушая пешее восхождение. На вопрос Лаймы он ответил с такой обреченностью
– В пятнадцатую.
– Ой, я тоже туда! – воскликнула Лайма. – А что там случилось?! Ну, говорите же!
– Не орите на меня, – обиделся доктор, перешагнув сразу через две ступеньки и сердито обернувшись назад. – Я не понял, что там случилось – не то сердечный приступ, не то инсульт.
– А кто звонил? – Лайма побежала вслед за врачом, в прямом смысле слова наступая ему на пятки. – Это с мужчиной плохо?
– С мужчиной, – подтвердил тот, замедляя шаг.
У бедолаги была одышка, и Лайма, не церемонясь, оттерла его плечом и поскакала вверх, подгоняемая тревогой. Неужели Корнеев досиделся в Сети до мозгового удара? Она заранее наставила ключ, чтобы с первого захода попасть им в замочную скважину. Однако никаких манипуляций не потребовалось, потому что дверь оказалась не просто открытой, а распахнутой настежь, и внутри квартиры, в коридоре, стояла хорошенькая пергидрольная девушка с умоляюще сложенными руками.
– Что случилось? – спросила Лайма, остановившись напротив нее.
– Н-не знаю! – испуганно ответила девушка хрупким голоском. – А вы из «неотложки»?
– Да, дорогая, – неожиданно загустевшим тенором ответил вместо Лаймы подоспевший доктор. Его невеликая фигура неожиданно приобрела некую значительность, и он как будто даже сделался выше ростом. Отпихнув Лайму своим чемоданчиком, он подошел к девушке вплотную и похлопал ее по плечу.
– Ведите меня, голубушка. Как вас зовут?
– Катя, – пискнула та и, уверившись в том, что с нее сняли ответственность за происходящее, громко всхлипнула. – Он... Он не двигается, доктор!
– Ничего, ничего, сейчас зашевелится.
Друг за другом они потянулись в глубь квартиры, Лайма, не медля, последовала за ними. Корнеев сидел за компьютером с абсолютно прямой спиной и держал обе руки над клавиатурой, скрючив пальцы, словно собирался загребать ими невидимые сокровища. Вид у него был в самом деле пугающий, в основном из-за абсолютно бессмысленного выражения лица, с которым он смотрел на экран монитора. По экрану плавали разноцветные рыбки, кося на Корнеева виртуальными глазами.
Лайма облегченно вздохнула. Задуматься и «зависнуть» было для Евгения обычным делом. Она сто раз заставала его в самых диких позах, которые он мог «держать» несколько часов, не испытывая неудобства. Со стороны это и в самом деле выглядело ужасно, особенно в глазах человека несведущего.
Успокоившись, она принялась собирать чашки с остатками чая, которыми была уставлена вся мебель – и столы, и стеллажи, и подоконники. Корнеев любил чай до невероятности, но никогда не допивал его до конца, потому что постоянно отвлекался на посторонние вещи.