Вторжение
Шрифт:
— А я думал, убили тебя, — неожиданно сказал парень. — Кто ж в таких случаях вскакивает! Смотрю: бежи-ит, чуть ли не в рост, тягач его освещает… Как они тебя тогда не примочили — удивляюсь…
Мимо как раз проносили длинное чёрное тело.
— Живым хотели доставить… — как-то странно, судорожно усмехнувшись, снова сказал десантник, но уже не Царапину, а так — неизвестно кому. — Троих из-за него потеряли. А он с собой покончил, скотина…
Ничего больше не добавил, бросил сигарету и, чуть ссутулясь, побрёл к своим.
— Земляк! —
Царапин оглянулся. Это были двое из оцепления.
— Слышь, зема… — Шёпотом, глаза бегают. — А эти… ну, диверсанты в противогазах… откуда они взялись вообще?
— С Марса, — отрывисто сказал Царапин.
— Тц! Ара! А я тебе что говорил? — негромко, но с яростью гортанно вскричал второй.
— Да нет, правда, — обиделся первый. — Откуда, зем? Гля, машины у них…
В следующий миг лица у обоих стали суровыми, глаза — зоркими, а про Царапина они словно и думать забыли. Люди бодро и бдительно несли караульную службу.
Это их спугнул возвратившийся зачем-то Аркадий Кириллович. Кажется, он был чем-то расстроен.
— Боря, — позвал он. — У вас сигареты не найдётся?
— Я не курю, — сказал Царапин.
— Я тоже… — уныло отозвался штатский. Отсвет гаснущего пожара тронул его обрезавшееся лицо.
— Не могу отделаться от одного ощущения, Боря…
«Ощущения… — тоскливо подумал Царапин. — Тут поспать бы хоть немного…»
— А ощущение такое… — Аркадий Кириллович судорожно вздохнул. — Никакая это, к чёрту, не военная техника…
Встретив непонимающий взгляд Царапина, он усмехнулся и, отвернувшись, прищурился на огромное розовое зарево.
— Ну не дай бог, если я прав!.. — еле расслышал Царапин.
— Аркадий Кириллович, пора! — окликнул кто-то из «уазика». Видимо, всё тот же широкоплечий майор.
— Сейчас-сейчас! — совсем другим — энергичным, деловым голосом отозвался штатский. — Тут у меня ещё одно уточнение…
— Вы же умный парень, Боря, — чуть ли не с жалостью глядя на Царапина, проговорил он. — Вы поставьте себя на их место… Откуда вам знать, что там внизу — граница? Что посадка ваша совпадает с одним из сценариев начала войны! Что нет времени разбираться, кто вы и откуда, — все удары просчитаны заранее!.. Вы хотите приземлиться, а вас сбивают! И взлететь вы уже не можете… Что бы вы стали делать на их месте? Да отбиваться, Боря! Отбиваться до последнего и чем попало!
— Вы что же… — еле ворочая языком от усталости, злобно выговорил Царапин, — считаете, что они к нам — с мирными целями?
— Не знаю, Боря… — сдавленно ответил штатский. — В том-то и дело, что не знаю…
5
Старшему сержанту Царапину снились сугробы, похожие на барханы. Он брёл, проваливаясь в них по колено, и ногам почему-то было жарко. Бело-серые хлопья, падающие с неба, тоже были тёплыми, почти горячими. И Царапин понял вдруг, что это не снег, а пепел.
Потом с вершины самого большого сугроба на совковой
— Усих вбыло… — оправдываясь, проговорил он.
Нагнулся и, опасливо поглядывая на сержанта, принялся разгребать пепел. Вскоре под рукой его блеснуло что-то глянцевое, чёрное…
— Отставить! — в ужасе закричал Царапин. — Рядовой Левша!..
Но Левша будто не слышал — он только виновато улыбался и продолжал разгребать бело-серые хлопья, пока мёртвый монстр не показался из пепла целиком.
— Усих… — беспомощно повторил Левша, выпрямляясь. Потом снова нагнулся, помогая чёрному мертвецу подняться.
— Лев-ша-а!..
Но они уже удалялись, брели, поддерживая друг друга и проваливаясь по колено в пепел при каждом шаге…
Царапин проснулся в холодном поту и, спотыкаясь о спящих, выбрался из палатки.
Шагах в пятнадцати от входа уже сымпровизировали курилку — там копошились розовые огоньки сигарет. И по тому, как мирно, как неторопливо переползали они с места на место, Царапин понял: с вторжением — покончено. Уэллс… Война миров… А потом подошли по шоссе двумя колоннами тяжёлые, закутанные в брезент грузовики, раздалась команда — и пришельцев не стало…
— Разрешите присутствовать? — на всякий случай спросил Царапин. Среди курящих могли оказаться офицеры.
— Присутствуй-присутствуй… — хмыкнул кто-то, подвигаясь и освобождая место на длинной, положенной на кирпичи доске.
Царапин присел. Вдали, за чёрным пригорком, слабо светились розовые лужицы медленно остывающей раскалённой земли.
— «Фаланги»… — недовольно сказали с дальнего края доски, видимо, продолжая разговор. — Хули там «фаланги»? У нас вон старшину Маранова «фаланга» хватанула…
— И что?
— И ничего. Через полчаса очухался, ещё и аппаратуру нам помогал тащить… А что морды как противогаз — вон Гурген подтвердить может…
— Чёрт вас поймёт! — с досадой сказал кто-то. — Пока сам не увижу — не поверю.
— Много ты там теперь увидишь! — прозвучал неподалёку от Царапина мрачный бас. — Видал, как артиллеристы поработали?..
Все замолчали, прислушиваясь к приближающемуся рёву авиационных двигателей. Потом на курилку, разметая песок и срывая искры с сигарет, упал плотный ветер, заныло, загрохотало, и над ними потянулось, заслоняя звёзды, длинное сигарообразное тело.
— Это тот, с дороги, — заметил сосед Царапина, когда вертолёт прошёл. — Загрузился…
— Кишка ты слепая, — незлобиво возразили ему. — Это пожарники патрулируют. Земля-то раскалена — янтак то и дело вспыхивает…
— На что ж они рассчитывали, не пойму, — сказал кто-то, до сей поры молчавший. — С тремя кораблями…
В курилке притихли, подумали.
— А чёрт их теперь разберёт, что они там рассчитывали, — нехотя отозвался бас. — Может, это только разведка была…
Царапин встал.