Вторжение

Здание аэровокзала было набито битком. В воздухе стоял разноголосый гул. Протискиваясь сквозь толпу, Беланов вглядывался в лица этих людей: растерянные, испуганные, мрачные, деловитые, усталые, злые… Люди бежали из города. Одни считали, что это временно, буквально на несколько дней. Другие прощались с городом навсегда. Третьи чувствовали, что проститься придется не только с городом, но и со всем привычным укладом жизни. «Кто из них прав? — думал Беланов. — Пока, кажется, Туман ничем не угрожает. Впрочем, человек

всегда боялся неизвестного… и нередко оказывался прав.»

Он вышел на улицу. Моросил мелкий дождь. На стоянке такси не было ни одной машины. Беланов направился к рейсовому автобусу, как вдруг услышал: — Артур!

Рядом с ним остановился серый автомобиль. Из машины вышел высокий нескладный человек лет сорока, в сером плаще и без шляпы, и поспешил навстречу Беланову.

— Генрих!

Они обнялись.

— Сколько лет мы не виделись? — спросил Генрих.

— Пять лет. Здесь тогда все было иначе. С каждым рейсом прилетали туристы. А теперь все только бегут. И дождь этот мерзкий…

— У нас теперь всегда дождь. Садись в машину.

Автомобиль выехал на шоссе, ведущее к городу.

— Туман притягивает к себе тучи? — спросил Беланов, глядя на серое, без единого просвета небо и мокрое шоссе.

— Черт его знает, может, притягивает, а может, сам плодит… Скоро сам все увидишь.

Беланов пожал плечами.

— Что я могу увидеть, я же не специалист по проблемам экологии. Я кибернетик.

— Я уж не знаю, кто здесь нужен, эколог, кибернетик или священник. Во всяком случае, ни с чем подобным люди прежде не сталкивались.

— Что он из себя представляет? По газетам ничего толком не поймешь.

— Туман как туман, только серый и очень плотный. Ни ветер, ни дождь на него не влияют. Сейчас он занимает уже около десяти квадратных километров и хоть и очень медленно, но растет. Издали это похоже на застывший дым, только без клубов. Сплошное ровное марево. Впрочем, когда увидишься с доктором Кромвальдом, он тебе это распишет по науке.

Автомобиль миновал колонну военных машин, стоявших на обочине.

— В городе много военных? — спросил Артур.

— С каждым днем все больше.

— Но им-то что здесь делать? Какое отношение они имеют к науке?

— Первобытный человек, видя что-нибудь непонятное, хватался за дубину. Потом в сознании людей произошел поворот, и они в таких случаях стали обращаться к богу. (Беланов поморщился — он не любил религию.) Однако все возвращается на круги своя, — продолжал Генрих. — Впрочем, их тоже можно понять. Все-таки второй после столицы город Республики… летняя резиденция Президента…

Автомобиль въехал в город. Улицы были пустынны. На перекрестках мокли полицейские в длинных блестящих плащах. Наконец Генрих остановил машину. Дальше ехать было некуда. Улицу перегораживал полосатый шлагбаум. На нем красовалась жестяная табличка: «Стой! Предъяви пропуск.» По ту сторону шлагбаума улицу заполняла военная техника: грузовики, амфибии, бронетранспортеры. В конце улицы виднелась еще одна загородка. За ней все терялось в серой пелене.

— Это

он и есть?

— Да.

Генрих дал задний ход. Машина развернулась и покатила в объезд.

— Надеюсь, ты не надумал остановиться в гостинице? — поинтересовался Генрих.

— А почему бы и… — начал Беланов.

— Никаких «почему бы»! Ты остановишься у меня. Не бойся, ты меня ни капли не стеснишь. Я тебе тоже не буду навязывать своего общества.

— Но мне надо нанести кое-какие визиты… Я буду поздно возвращаться…

— Ничего, я сам ложусь поздно.

— А Маргарита не будет возражать?

Генрих прервался на полуслове и как-то сник.

— Я разве не писал тебе? Мы расстались. Уже больше года.

— Извини. Я действительно не знал.

— Да что там… В конце концов, поэт, у которого все хорошо, перестает быть поэтом… А вот мы и дома! — закончил Генрих, тормозя у подъезда.

Несколькими часами позже Артур поднимался по старой лестнице со стертыми ступенями. Дом был построен еще в прошлом веке; таких в городе оставалось уже немного, в основном в центре, и половину их уже поглотил Туман. Артур остановился на площадке четвертого этажа и позвонил. Внутри квартиры послышались шаги и смолкли у двери; очевидно, его рассматривали в глазок. Затем дверь открылась.

— Здравствуй, Эльза.

Она не казалась слишком удивленный.

— Здравствуй, Артур. Я знала, что ты приедешь.

Она провела его в комнату и села у окна. Артур сел напротив и только тут заметил, как она изменилась. Лицо ее было бледно и устало; от глаз разбегались мелкие морщинки, веки покраснели и припухли. Взглянув на нее, Беланов сразу же спросил о здоровье.

— Нормально… Я просто устала, — она вымучено улыбнулась.

— У тебя неприятности? Впрочем, теперь у всех неприятности. Туман…

— Причем тут Туман?

Она встала и повернулась к окну.

— Вон он, отсюда виден… Триста метров до ближайшего ограждения. Соседи говорят — надо уезжать… Сейчас на окраинах много пустых квартир. А то и совсем из города… Наверное, скоро я останусь одна во всем доме. И буду ждать Туман…

— Что с тобой, Эльза? Откуда эта мрачность?

Она резко обернулась к нему.

— Ты видел наших детей, Артур? Ты можешь объяснить, что с ними происходит?!

В этот момент раздался звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Дверь открылась и захлопнулась.

— Это он, — сказала Эльза и крикнула: — Роберт!

На пороге появился рослый и крепкий парень лет пятнадцати. Он был в пятнистой куртке военного образца с закатанными рукавами, такой же маскировочно-пятнистой расцветки штанах и тяжелых армейских ботинках. На поясе у него висело некое самодельное подобие полицейской дубинки. На левой стороне груди был приколот странный значок: в черном овале белая буква М. Мокрые от дождя волосы были коротко подстрижены.

— Здравствуй, Роберт, — Беланов поднялся навстречу сыну и протянул руку.