Вторжение
Шрифт:
Он успел заметить, что маневр его повторил Президент, а неуправляемая «Волга» неслась, замедляя скорость, к бронетранспортеру, который расстреливал автомобиль до тех пор, пока тот не взорвался с характерно — как в кино, отметило сознание писателя — заклубившимся темно-рыжим пламенем.
Затаившийся в придорожных кустах Станислав Гагарин явственно рассмотрел, как БТР в разводьях, покончив с несчастной волжанкой, попятился и вновь укрылся в боковой просеке, оставив охваченную огнем машину на пустынной дороге.
«Дела, —
Стараясь не высовываться из кустов, писатель принялся пятиться назад, но ползти подобным образом, было неловко, и тогда он развернулся, не приподнимаясь с земли, и стал двигаться параллельно дороге, резонно полагая, что Президент поступил так же.
…— Равняйсь! — прогремел усиленный мегафоном писклявый голос, в голосе чувствовалась некая ущербность, он был наглым и трусливым одновременно. — Держите строй, поганые ублюдки, нехорошие людишки!
— Опять двадцать пять! — воскликнул новый знакомец сочинителя — проститут из «Колоколов». — Раза три уже проклятую процедуру видел…
— Двадцать пять чего? — обалдело спросил Станислав Гагарин, тщетно пытаясь найти некую логику в разворачивающейся перед ним фантасмагории.
— Не двадцать пять, а десять. Каждый десятый в смысле, — досадливо отмахнулся «колоколец», пытаясь сохранить равнение в колышущейся шеренге и в то же время высматривая правый фланг, от которого двинулась вдоль группа в голубых комбинезонах и желтых беретах, время от времени выводя к подъехавшему икарусу выдернутых из передней шеренги людей.
— Новая закуска для мадам Галин'a, — проговорил меж тем бывший проститут пера из газеты «Колокола». — Видно, снова нервы у бабенки подгуляли, укрепиться жаждет, новые коки ее волнуют. Пропали мужички, лишат их прелестей.
— Чего-чего лишат? — переспросил писатель.
— Естества мужского, — объяснил журналист. — Чего же еще!?
— Снова не понял, — недоуменно спросил Станислав Гагарин.
— Кобёл, она, понимаешь, кобёл наша подруга, ежели ее по-лагерному обозначить, — проговорил сосед писателя слева, беспокойно вертя по сторонам головой, будто прикидывая что. — Лесбиянка, одним словом. И все мужское патологически не приемлет. Вырез'aть яйца у мужиков — любимое занятие мадам Галин'a и, видимо, некая потребность, вроде дозы для наркомана.
— Бред собачий! — воскликнул Станислав Гагарин.
— А что в нашем государстве не бред? Разве нормальное сознание может измыслить то, что сейчас происходит? Эта подлая сучка лично кастрирует отобранных — каждого десятого — мужиков! Так и режет по живому, погань
И только голубым она делает скидку, поскольку гомики-педерасты на баб глядеть не желают, и тем самым нашу государыню и подруг ее оскорбить не могут. Потому голубые из Лиги сексуальных меньшинств и составляют гвардию диктаторши-психопатки. Докатилась Россия!
— Докатили, — хмуро поправил его Станислав Гагарин, все еще не верящий в то ужасное, что поведал ему перевертыш.
— Кем она раньше была эта ваша тиранка-кобёл Галина? — спросил писатель.
— Тихо, коллега! — прошелестел шепотом журналист из архижелтых «Колоколов». — Ударение только на последнем слоге! Иначе — расстрел или кастрация на месте! И обжалованию не подлежит… Ты бы еще Галькой ее назвал. Мадам Галин'a — лучшее существо в подлунном мире, верховное при этом. Запомни: ударение на последнем слоге!
Группа голубых приближалась. И теперь сочинитель видел, как голубые отсчитывают стоявших в шеренге, выдергивая то одного, то другого из строя.
— Неужели все эти голубые комбинезоны суть педерасты? — ошеломленно спросил Станислав Гагарин.
— Вовсе нет, — отозвался Вергилий. — Среди них масса обычных ебарей. Приспособились, сумели выдать себя за голубых. Я сам носил такую шкуру — разоблачили. Пришлось бежать… Ненавижу гомиков-вонючек!
Он повернулся вдруг к соседу слева. Им был молодой парнишка, скорее подросток, в линялых джинсах, в майке, на которой было написано «Хочу тебя» по-английски, и куртке без рукавов, украшенной металлическими заклепками.
— Парень, ты живого писателя видел? — неожиданно и с напором спросил его корреспондент.
— Нет, — растерянно ответил сосед. — Не приходилось…
— Ты многое потерял! — воскликнул журналист. — Но я тебе помогу… Жутко повезло тебе, паренек!
С этими словами «колоколец» отступил назад и влево, схватил юношу за плечи и поставил рядом с писателем, а сам встал в шеренгу, отгороженный от Станислава Гагарина одним человеком.
— Знакомься! Это знаменитый детективщик и фантаст… Приключенческий автор! Про Бермудский треугольник слышал? Это он его придумал! «Три лица Януса» читал? Товарищ Гагарин сочинил! Знакомься — писатель всех времен и народов…
Парнишка робко протянул руку, и Станислав Гагарин, пока не сообразивший что к чему, пожал ее.
И тут же увидел перед собой ухмыляющиеся рожи педиков, один из них, довольно лыбясь, ткнул в нового соседа писателя пальцем и коротко бросил: «Этот». Парня тут же выхватили из строя и пинком ноги под зад отправили к икарусу, в утробу которого два других гвардейца из упивающихся властью извращенцев заталкивали отобранных мужчин.