Второй шанс
Шрифт:
– Тогда я куплю ему пирожное! Вы позволите? – И, не дожидаясь ответа, старик направился к буфету.
* * *
Поздним вечером на маленькой кухне с фотообоями, на которых голубая волна ласкала белый песок, тихо, чтобы не разбудить Ваню, причитала и рыдала Татьяна.
– Вась, ты представляешь, она ходит по моей кухне в его рубашке с запонками, которые я ему подарила на нашу годовщину. Я не могу это понять, Вась! А меня словно не существовало. А мы с Мишей этот
– Ну, что ты, что ты, Танюша! – пугалась Василиса этих завываний. – На еще выпей.
– Да не берет меня эта водка. Я вообще ее не пью, – отмахивалась Таня, но рюмку каждый раз поднимала и выпивала ее одним махом, как заправский пьяница. – Мы с Мишей иногда вина хорошего красного по бокалу выпивали.
– Где ж я тебе хорошего возьму? Может, заснешь? – с тревогой глядя на подругу, произносила Василиса. – Я тебе на Сашкином диванчике постелю, а Ваню к себе перенесу, а то утром проснется, испугается.
– Вася, ну переночую я у тебя сегодня, завтра, а дальше?
– Что, дальше?
– А потом куда меня девать? Они об этом не подумали? Просто выбросили меня, как надоевшего котенка и дверь закрыли.
История пошла по очередному кругу. Таня как пластинку из раза в раз повторяла свои обличительные вопросы, но, ни она сама, ни Василиса, не могли найти на них ответ.
– Как сегодня твой адвокат сказал? – произнесла Татьяна охрипшим от слез голосом.
– О чем, Танечка?
– Он сказал, что жизнь показывает нам свою обратную сторону. Вот только зачем она это делает?
– Это не оборотная сторона, это скорее ее второй вариант.
– Вась, и ты смирилась с этим? – Таня обвела рукой маленькую кухню.
– Знаешь, как сказала моя Сашка – это не самый худший вариант. Мы могли оказаться и под мостом. Но нас приютила одна очень хорошая женщина. Просто отдала нам свою квартиру и сказала: «Живите!» А теперь я говорю тебе: живи с нами, Танюшка! И не думай пока о том, что будет завтра. Я научилась жить одним днем, это даже успокаивает. Наверное, душе надо немного прийти в себя от пережитого, окрепнуть. Вот она и впадает в спячку: день прошел и славно! Попробуй так, Танюша! А сейчас пойдем спать. Мне утром на работу надо.
Глава вторая. Нынешняя жизнь
Таня решила, что спать ляжет, а просыпаться не будет. Не сможет проснуться в своей новой жизни без Миши, без дома. Она долго подбирала синоним к слову «новая», но так и не смогла определить, как ей назвать свое теперешнее положение. «Новая жизнь» – звучало как – то издевательски. «Другая жизнь» – звучало и вовсе траурно. Наконец, определение «нынешняя», как показалось Тане подходило к ситуации. С этими мыслями она и заснула в твердой
– Ты кто? Почему тут лежишь? – цепкие маленькие пальцы впивались в плечо и теребили его из стороны в сторону.
С трудом удалось приоткрыть опухшие от ночных слез глаза. Перед ней стоял Ваня Юрьев и с интересом разглядывал ту, которая занимала место сестры.
– Я Таня. Помнишь, я приезжала к тебе, когда ты был маленький? Мы еще с тобой бегали по газону с красным мячом.
Мальчик пожал плечами, продолжая гипнотизировать Таню взглядом кофейных глаз.
– У тебя тоже дом отобрали? – задал он не детский вопрос.
Отдохнувшие воспоминания оживились, и в свете тусклого утреннего света набросились на Таню с удвоенной силой. Она смогла только покачать головой, чтобы не пугать ребенка рвущимися из груди рыданиями.
– Это кто тут у нас проснулся? – в комнату вошла Василиса и подхватила мальчика на руки. – Доброе утро, Танечка. Сейчас будем завтракать, а потом пойдем на работу.
– Ты хочешь, чтобы я тоже пошла с вами на твою работу? – спросила Таня немного озадаченно. Она планировала провести этот день в одиночестве, позволяя только горьким соленым слезам посещать ее время от времени.
– Конечно, чего тянуть? У нас как раз есть ставка медицинской сестры. Со стариками проще, чем с детишками. Они, по крайней мере, в большинстве своем точно знают про свои болезни. Но без медицинского присмотра и им нельзя. Надо только немного восстановить утраченные навыки.
– Это, какие? – Таня с ужасом рассматривала себя в зеркало: глаза почти заплыли, а нос и губы распухли, но последние ее даже порадовали: «Как у Джоли!»
– Ну, например: как ставить капельницы, как делать внутривенные инъекции. Без этого – никуда.
– Ой, я это даже не проходила, кажется, – испугалась Таня.
– Должна была проходить. На практике.
– Нет, Вась, я не смогу. Ты что? Я же почти не работала после института.
– Я уже позвонила нашей заведующей, и она нас ждет. Походишь к моей соседке на ликбез, она сто лет проработала медсестрой в больнице. Научит.
– Вот она пусть и работает у вас, Васенька!
– У нее ноги больные, она не может. А ты у нас дипломированный врач. Света наша тоже своих сибирских работников лечит. Как она, улетела в свою тайгу?
– Должна была, только она мне так и не позвонила. Что то я волнуюсь, только не пойму почему: из – за себя любимой, из – за работы грядущей или из – за Светланы?
– По себе знаю – жалеть себя нет никакого смысла, только хуже получается; работы страшилась, но делать – то все равно надо; а Светлане мы сегодня позвоним и рассеем твои тревоги. Вперед, Татьяна! Нас ждут великие дела!
– Вась, какое счастье, что Бог создал нам подруг! А то тетки многие с ума бы посходили от своей жизни без дружеской поддержки. Вот, уж, поистине: и в горе и в радости…