Второй Эдем
Шрифт:
Ирония, которую в полной мере могут оценить только кинозвезды, заключается в том, что секс в жизни не похож на секс в кино. Эта парочка мировых кумиров успела подарить публике больше пикантных моментов, чем король кетчупа мистер Хайнц, и все же, когда дело доходило до того, чтобы заняться сексом по-настоящему, они оказывались такими же неловкими, как и все остальные люди.
– Руку с волос убери, – нежно сказала Кристл. – Ты меня за волосы тянешь.
Макс прошептал «прости» и пошевелился, от чего они оба вскрикнули, потому что Макс слишком резко выдернул вспотевшую
Во всех бесчисленных шоу, в которых снимался Макс, фильмах, постановках для виртуальной реальности и домашнего развлечения «Прямой ввод» он демонстрировал страстный горячий поцелуй с разнообразными красотками с льняными волосами, и ни разу ему не случалось вытаскивать изо рта волосок.
Они с Кристл вернулись к объятиям. Раздался еще один вопль.
– Ты не мог бы снять часы? – поинтересовалась Кристл. – Они мне сейчас ползадницы отрежут.
Часы Макса представляли собой в полном наборе домашний развлекательный центр с библиотекой популярных фильмов и упаковкой «Будвайзера». Он снял часы.
– Спасибо, – сказала Кристл.
– Ну что ты, я должен был сам вспомнить, – ответил Макс, улыбаясь одной из своих лучших улыбок.
– Господи, – сказала Кристл. – Что у тебя с губами?… Ясно, постой, это всего лишь моя помада.
Разумеется, на экране Кристл могла ни разу за все шоу не оторвать своих губ от губ мужчины и все равно щеголяла безупречным блеском помады, возвращаясь на крупный план. Однако в обычной жизни, как и любая другая женщина, она могла смазать помаду, откусив разочек банан.
Романтика медленно возвращалась, и любовники начали тереться друг о друга, пока Кристл не распахнула ноги и не позволила Максу устроиться между ними.
– Как в старые добрые времена, да? – прошептала она.
Макс на самом деле не мог вспомнить никаких старых добрых времен, но он с радостью думал, что они были, и одним гладким, нежным движением вошел в нее.
Только, разумеется, ничего у него не получилось. Хотя именно этим он занимался в кино. В кино любовник может нежно проникнуть в женщину даже без помощи руки, не размыкая объятий, он просто проскальзывает внутрь. Но в жизни это, конечно, невозможно. Для того чтобы член просто скользнул куда надо, пока любовники продолжают страстно обниматься, нужна не вагина, а дымоход. В реальной жизни приходится нащупывать ходы.
– Почти, – выдохнула Кристл. – Немного ниже, вот так, нет, выше, да, еще немного, почти… Нет! Не туда! Вынь его оттуда!
Макс отпрянул, словно испуганный кролик.
– Прости, прости, прости, прости! – выдохнул он.
Когда неразбериха закончилось, Кристл направила Макса в нужное отверстие, и они наконец занялись любовью. Все было хорошо. Она стонала, он стонал, они оба стонали. Затем раздалось хлюпанье.
Это была вечная проблема. Когда мужчина находится сверху и потеет, грудь женщины зачастую начинает хлюпать. Разумеется,
– От тебя у меня сиськи скрипят, – сказала она.
– Да, я знаю, – ответил Макс.
– Может, выпустить из них немного воздуха?
– Нет, не поможет, с маленькими то же самое. Постарайся не обращать внимания, ладно?
– Ну, ладно.
Итак, они вернулись к делу. Вскоре страсть снова охватила их. Вздохи возобновились. Он стонал, она вздыхала. Она вздыхала, он стонал. Она выгнула спину, он подхватил руками ее ягодицы.
– Да, – сказала она. – Да, да, да!
– О! – сказал он. – Мм! А! О!
Кристл трепетала, готовясь к оргазму. Она становилась теплее и влажнее, Макс работал с еще большим энтузиазмом. Случилось неизбежное. Раздалось хлюпанье, по сравнению с которым предыдущее показалась просто образцом приличий.
– Черт! Терпеть не могу, когда у меня там так хлюпает, – сказала Кристл. – Извини.
– Это и моя вина тоже, я создаю вакуум, – логично заметил Макс и прижался к уху Кристл. – Постарайся не думать об этом. Все прекрасно.
– Прекрасно! У меня влагалище трубит утреннюю зорьку, а ты говоришь «прекрасно»!
– Так и есть.
Кристл понравилось настроение Макса. Она прижалась к нему теснее, и, не обращая внимания на скрип и хлюпанье, они понеслись вперед к кульминации; поразительно, но казалось, что они достигнут финала вместе. Почти что. Почти что. Вздох, хлюп, вздох, хлюп. Увы, в последний момент, когда Кристл была готова кончить и Макс отпрянул для последнего яростного прорыва… член выскочил и ударился в ее бедро, согнувшись пополам и заставив его заорать от боли.
– Да! – выдохнула Кристл.
– Черт, – просипел Макс.
Так завершился их недолгий брак, по-дружески, болезненно и суматошно. После этого они выпили кофе и обсудили предстоящий развод.
– Кому продадим историю? – спросила Кристл.
– Ну, я сегодня обедаю в студии со своим агентом. Я с ней переговорю, она назначит хорошую цену.
Итак, Макс отправился в Голливуд, чтобы пообедать в кафе студии «ДиджиМак». Так случилось, что именно туда направлялась на вертолете Розали со своим отрядом экотеррористов.
Тем временем в далекой в Европе, где день был похож на сумерки, норвежец, которого многие называли последним вменяемым человеком на Земле, обращался к Европейскому парламенту с речью на тему критического состояния экологии. Для доходчивости на экранах Великого Зала показывали в прямом эфире репортажи с места крушения нефтяного танкера на Аляске. Того самого танкера, за которым наблюдал у себя на кухне Пластик Толстоу и с которого поднимали на лебедке Джуди Шварца, все еще недоумевавшего по поводу причин катастрофы и странного размера пробоин в обоих бортах.