Чтение онлайн

Часа три потребовалось, чтобы дотошный Никитин уяснил, кто, что и в какие сроки может ему дать, и пообещал, что, скорее всего, уже в следующем году в школу будут поступать дети, которых можно будет сразу отправлять в пятый класс. Обещаниям не поверили, но запомнили, после чего собрание закончилось и началось то, о чем писалось выше, тайфун и все такое…

Я сидел в коридоре роддома, одетый в халат, бахилы до колен, шапочку до глаз и в резиновые перчатки до локтей, а в родовом зале за стеклянными дверями Ольга Владимировна Симонова, наш акушер-гинеколог, а по совместительству микропедиатр, преподаватель

в сестринско-акушерской школе, заведующая яслей и просто очень светлая оптимистичная женщина, принимала первые роды на земле поселка Октябрьск. Рядом со мной сидели две старшеклассницы, которые первыми вызвались пройти практику в роддоме. Одной из них была вездесущая и ненасытная до жизни Наташа Лисовская, которая сказала, что должна быть первой и в этом.

Придать официальный статус нашей затее с роддомом, яслями и садиком при школе пока не удалось, а если честно, даже не пытались, потому что совершенно непонятно, с кем надо разговаривать на эту тему. В настоящее время у нас есть опытная во всех отношениях Ольга Владимировна, а к ней в придачу одна акушерка тоже довольно опытная и при этом молодая, и медсестра. Мы планируем пропустить через работу в роддоме всех девочек школы, выпускниц. Для нас с Нонной это важно, а потому постараемся эту работу сделать святой для всего села.

Из-за двери доносились резкие женские голоса, приглушенные дверьми до полного непонимания смысла слов. Было понятно только, что процесс идет. Криков боли нет. Наша роженица Леночка, на которую за последние дни вылилось столько внимания, сколько она не испытывала за всю свою предыдущую двадцатилетнюю жизнь, похоже, терпит и хочет оправдать те авансы, которые ей наговорили. Для нашего села она стала тем же, кем был Юрий Гагарин для страны, первопроходцем, первооткрывателем и просто милым человеком. Ох, чувствую, еще наплачется она от своей популярности…

Ей пришлось подписать кучу бумаг, которыми решила подстраховаться Ольга Владимировна, о том, что согласна рожать в этом месте и с этими врачами, согласна на прикладывание ребенка к груди прямо в родзале, о том, что согласна пропустить ребенка через сауну и холодную воду, согласна на ежедневные физические упражнения и еще что-то. Но, как сказала мне Нонна, ее устроило мое с Нонной обещание, что сделаем ее ребенка здоровым, умным и, вообще, лучшим на Земле. Меня потрясло такое безоговорочное доверие, даже накатили слезы, которые я никому не показал, но был им очень удивлен.

Тем временем к звукам из родзала добавился еще один, новый, и спутать его ни с чем невозможно. Крик новорожденного!..

— Заходите, пуповину защипнули, плаценту отсекли… Пока все здорово. Ольга Владимировна все проверила… и внутри и снаружи, — акушерка запиналась, потому что совсем потерялась в непривычной для себя ситуации, не зная, как разговаривать с мужчиной, а вернее, с ребенком, но начальником, о таких специальных вещах, — его положили маме на живот. Мальчик!

Мы зашли. Нечто маленькое, мокрое и, по виду, скользкое, неподвижно лежало на животе матери. Ольга Владимировна делала какие-то пометки в таблице. Она кивнула мне и сказала:

— Пока все в пределах нормы. Все хорошо, вообщем.

— Наташа, расстегните рубашку и помогите Лене приложить ребенка к груди.

— А как же, при вас… — начала было Наташа.

— Заткнись и делай! — рявкнул я. — Леночка, ты как? Такой богатырь, как он в тебе только помещался? Его пора подкормить, помнишь мы с тобой говорили? Давай девочка, это очень важно! — я поглаживал Лену по голове и гипнотически бормотал.

Бутус

как-то чмокал, но рот открывать не собирался, хотя что-то важное почувствовал.

— Возьмите за щечки и чуть-чуть надавите… Вот так…попали… пошел процесс. Наташа, как он начнет уставать, переложите на другую грудь. Леночка, придерживай рукой и запоминай каждое мгновение этого чуда. Потом мы заберем его помыть, а ты ложись и засыпай, завтра силы тебе понадобятся.

Мы замотали ребенка в простынку и понесли в баню. Это так мы назвали банно-помоечное место. В бане девяносто, а может, уже все сто градусов, в ванне вода родниковая плюс семь. На столике уже расстелены все причиндалы для пеленания, в нашем случае, подгузник и специальной формы клееночка. В совокупности получается советский памперс. В парилке, вместо привычных полков, установлены все те же пеленальные столы, для того чтобы в процессе разогревания делать с ребенком какую-нибудь легкую гимнастику и массаж.

Нас догнала Ольга Владимировна, скинув халат и оказавшись в закрытом купальнике, сказала:

— Я этот процесс без контроля не оставлю, — лицо что-то выражало, но непонятно, что. Передал ей ребенка на руки и начал быстро раздеваться до плавок. Девчонки были готовы:

— Заносите, кладите на стол, снимайте простынки и отходите — дайте дорогу Мастеру.

— Уф-ф-ф, — прошипели три кошечки разных возрастов.

— Так, кто тут у нас такой крупный? — приговаривал я, оглаживая ребенка по бокам. — А кто попробует схватить меня за пальчики… такой сильный!.. поднимаемся, поднимаемся… достаточно, устал, наш богатырь. А теперь опять держись, давай разведем ручки в стороны, а теперь вверх, в стороны, вверх, молодец, умница! До конца не получается, ну не надо… А теперь давай распрямим ножки, носочки вытянем, а теперь носочки на себя, ножки прямые. Видите, ручки и ножки зажаты в родовом спазме, не усердствуем. Девушки, вы все запомнили? Даем пальцы в руки и пытаемся поднять, два-три-четыре раза, пока не почувствуете, что хватка слабнет, потом ручки в стороны-вверх. Потом ножки выпрямить, носочки вытянуть, на себя… Запомнили? Давай, Наташа!

— Нет, сначала микропедиатр. Я тоже ученица. Нам бы его не перегреть! — проговорила Ольга Владимировна, отодвигая всех в сторону.

— Он даст знать, когда ему станет некомфортно.

Через десять минут все вывалились из парилки и кинулись к ванне.

— Теперь дайте мне, — взял я бразды правления в свои руки, — смотрите! Медленно опускаем, головку придерживаем, погружаем по горло. Вот так! Он пока не понимает, как к такому безобразию относиться, то ли холодно и надо крикнуть, то ли приятно и пора засыпать. Теперь внимание! Громко говорим: "Раз, два — ТРИ", зажимаем нос и рот и окунаем под воду с головой. Не понравилось! Еще бы, дыхание перехватило. Ольга Владимировна, теперь вы — раз, два, три и под воду. Девочки, смотрите внимательно, завтра вы все сами будете делать. Дней семь будем делать, может быть, даже по два-три раза в день. Пока пуповина не зарастет, купаем в ванночке с марганцовкой…

Мы повторили процедуру еще два раза, потом замотали в "советский памперс" и отнесли в палату, где сладко спала и ни о чем не подозревала мама. Я вышел на крыльцо и сел на лавку, а минут через десять ко мне присоединились Ольга Владимировна и обе девчонки.

— Никогда так не уставала! — проговорила наш медицинский лидер.

— Это от волнения. Что, так страшно выглядит? — мне было интересно, как опытный врач отнесется к подобным новациям.

— Выглядит не страшно. Меня последствия пугают.