Чтение онлайн

Сигурд захохотал. Бренна покраснела, Элениэль задрала нос.

— Иди сюда, — махнул Сигурд Бренне. — Дай синяк посмотрю.

Поводил рукой над синяком и щекой.

— Иди, умывайся, — махнул рукой Элениэли. — Теперь твоя очередь. Не бойся, не съем.

Та с опаской подошла, процедура лечения повторилась.

Тем ни менее пришла пора обряжаться в доспехи, не смотря на присутствие прекрасного пола. Бригантина Элениэль весьма заинтересовала, как, впрочем, и следы ударов в ней. Особенно на спине и животе.

— На спине, вероятно, топор, не помню, чем меня рубанули. На животе дыры нет, это копье скользом прошло. Только кожу вспороло. — Та задумалась. Потом

бросила взгляд на сваленные в углу доспехи. Немого вопроса я предпочел не понять.

Как и обычно, на дуэлях вопросы оружия поединщикам не ставились. У кого лучше качеством и количеством, значит, тому повезло. Или противнику надо было о броне, раньше побеспокоится. Например, у друга одолжить.

Так же, как обычно, Бьерн остановился на классике — мече и щите. Запрета на копья не существовало, но вне строя оно давало меньше преимуществ, чем хотелось бы. Оттого в дуэлях ими практически не пользовались. Прикинут он был очень неплохо. Чешуйчатый панцирь с юбкой и такими же чешуйчатыми наручами и наголенниками, разве что на бедрах обшитые кольчугой штаны, видные в щели между наголенниками и юбкой, а так же обшитые кольчугой башмаки. Полностью закрытый шлем с гребнем, усыпанным шипами, и личиной со спускающимся из-под нее на шею кольчужным хауберком. В руках черный меч с серебряной насечкой рун на клинке и треугольный щит.

Изрубленная бригантина на него видимого впечатления не произвела, да и сложно сие увидеть в металлической статуе. Зато ярл психанул. Потом пригляделся, осмотрел вблизи, включая прорубленные места и помятый шлем, покачал головой и молча сел. Я взял реванш, вытащив мечи. И дед, и форинг сделали стойку, как только обратили внимание на цвет стали того, что подлиннее.

Мое небольшое преимущество было в двух клинках против его одного, соответственно, лучших атакующих возможностях, у Бьерна же присутствовал щит, неприятная штука в руках умелого бойца, отсутствие которого у меня нивелировалось полуторамиллиметровой сталью пластин бригантины. Уязвимыми местами, как обычно, были локти, ноги, шея, кисти. У меня в меньшей мере было защищено лицо.

Начали сходиться. Я, стоя боком, выставил вперед горизонтально клинок цзяня, малхус держал позади внизу. В отсутствие щита лучшая стойка — прежде чем добраться до меня, противнику надо убрать с дороги меч, а уязвимой поначалу оказывается только держащая его рука. Левая, кстати, что еще более неприятно.

Укол, как впрочем, и в моем родном Средневековье, тут был известен, почитаем, и считаем вполне полезным, чтобы не думали некоторые историки на основании рисунков учебных и некоторых боевых, в основном кавалерийских, мечей со скругленным острием. Просто обычно укол не столь практичен, как рубящий удар, в условиях тотального применения щитов. Скорость удара в обход щита одна, а вот шансов промахнуться больше.

Поэтому Бьерн на рожон, в смысле острие, лезть не спешил. Попытался обойти по кругу, я зеркально повторил его действия. Покружились некоторое время. Я понимал его сомнения, сам неоднократно продумывал днем варианты схватки. Когда у тебя под удар попадает только рука, держащая меч, поневоле задумаешься о возможности ловушки с попаданием под контратаку вторым мечом, либо под удар или укол первым, если попытка атаковать сию руку будет неудачной.

Тут я зевнул. Противник молниеносно щелкнул плашмя по цзяню и прекрасным кистевым ударом кончиком меча в выпаде чуть было не попал по ране на предплечье, я успел только дернуть рукой, отчего его меч отрикошетил от наруча чуть в стороне. Мгновением позже он был ближе на шаг, щит ушел вниз, защищая ноги, а меч рубанул меня по голени

чуть ниже колена. Цзянем я мог только резануть его по плечу, что для доспешного противника было абсолютно безопасно.

К счастью, у меня сработал правильный рефлекс атаки малхусом вооруженной руки, а не прикрытых щитом ног противника. Косой удар снизу вверх, промахнулся, но оказался в выгодном положении для удара локтем по прикрытой нащечниками, но все же уязвимой челюсти противника. Чего-чего, а этого он не ожидал. Мгновением позже цзянь неудачно попытался пробить чешую его юбки. Машинально нанесенный им ответный удар оказался слишком слаб, чтобы прорубить наплечник. Попытка разорвать дистанцию привела к удару навершия рукояти малхуса в тот же правый нащечник и многострадальную челюсть. Голова Бьерна дернулась вбок и я, выдохнув, разрубил ему предплечье держащей меч правой руки вертикальным ударом. Еще мгновением позже Блодорм змеей скользнул под рефлекторно дернувшийся вверх щит, и я, разворачивая корпус на правой ноге, вбил его в обшитые кольчугой штаны чуть выше колена.

Бьерн закричал и, дернувшись назад, сорвал ногу с меча. Отшагнув, он, как ни странно, не упал. Только это уже не помогло. Он только смог попытаться закрыться от удара малхуса в ноги, но с одним щитом, раненый и потерявший инициативу, ни на что больше оказался неспособен. Вместо удара в ноги ударил цзянь, чуть было не пробив его хауберк. Укол оказался слишком быстр и оттого неточен. Мгновением позже следующий, так ожидаемый оппонентом удар в ноги решил исход поединка, расколов противнику колено правой ноги, убрать которое, отходя назад, он не успел. Бьерн завалился набок, в следующую секунду цзянь, скользнув над краем щита, проколол его шею. Для гарантии пришлось повернуть меч в ране, памятуя о некоторых дуэлянтах в истории моего мира.

Одному из них в первом же схождении пробили шею кинжалом насквозь. Вероятно, его противник очень удивился, когда тот нисколько не поспешил упасть, захлебываясь кровью, а продолжил поединок, в конце-концов укокошив своего оппонента.

Наблюдающая за поединком общественность устроила мне овацию, которую, однако, я прекратил, углядев в толпе такую знакомую разбитую морду. С весьма и весьма кислым выражением на физиономии.

— Ты! — я указал на него окровавленным концом Блодорма, — мне кажется, ты что-то хотел мне сегодня сказать! Говори, не тяни!

Убивать молодого придурка не хотелось, а вот положить еще кирпичик в роль отморозка, которому что убить, что пукнуть, стоило. Однако требовалось сыграть роль так, чтобы у парня были пути отхода, иначе альтернативой была явно только одна смерть. Совершенно мне ненужная в данной ситуации.

— Я?

— Ну, не я же! Не хочешь? — Парень тупо моргал глазами и пытался придумать, что ответить.

— Вот и хорошо. Достаточно на сегодня убийств, больше настроения нет. — Вздохнул я.

Парень расслабился и раскрыл рот.

— Если настроение появится, я убью тебя завтра! — Парень забыл, что хотел сказать.

Новое зрелище произвело на стариков и окружение ярла различное впечатление. Форинг с Сигурдом ухмылялись, оба деда морщились, леди Бригитта чуть скривила губы в усмешке, хольды свиты тоже либо давили улыбки, либо были, можно сказать, убийственно серьезны. Но интерес, судя по взглядам, ко мне появился. Что мне и требовалось.

Ко мне подошел один из хольдов Бьерна с просьбой забрать тело и приготовить к погребению. Меня несколько удивило отсутствие в его взгляде ненависти. Хотя в зале суда он не вытащил меч только оттого, что острие рогатины уперлось в его горло.