Вторая жена. Любимая

Улыбка на моих губах свободно разгуливала, потому что свадебная церемония давно закончилась и я шла рядом со своим мужем в спальню. На самом деле целое крыло для нас двоих, в доме родителей Анвара Алиба.

Ох, как же тряслись мои ноги. Каждый шаг давался с большим трудом, но я упорно шла.

Мне так хотелось скорее рассмотреть своего мужа. Поговорить с ним. Прикоснуться.

Когда по городу прошла молва, что семья Алиб ищет вторую жену для своего старшего сына Анвара, никто

даже не поверил. Не придал значения.

Мы решили, что это просто чей-то злой язык распустил слухи. У нас не очень большой городок, но он полон достойных и обеспеченных семей. Уважение, которое они имеют, не угасает, а крепнет с поколениями. А уважение на Востоке – это, наверное, самое важное для семей с громкими фамилиями.

Но когда в тот же вечер пришел с работы отец, он сказал надеть самые красивые платья нам с мамой и быть готовыми к шести. Сомнения отпали. Мы шли в ресторан, где будет семья Алиб и множество знатных семей, кто мечтал выдать за этого человека своих дочерей. Слух оказался правдой, и все были в завораживающем ожидании.

На самом деле, даже если бы он искал десятую жену, каждая в тот вечер трепетала бы так же.

Я была среди них. И близкие отношения отцов, возможно, сыграли свое дело.

Конечно же, мы все притворились, что наслаждаемся ужином, и пришли туда только ради еды знаменитого шеф-повара. Мы не выходили в центр зала и не вертелись перед предполагаемым мужем. Но кто-то даже рискнул и скинул платок, чтобы показать свои волосы и красоту. Как ни крути, но это были смотрины.

Платок – желание каждой женщины. Но в моей семье он был обязательным. И только муж мог изменить это правило, а пока, отец был главой, и я, и мама с сестрой подчинялись. Мы с Лале ненавидели платки, потому что любили свои волосы. Жгучие, черные от отца, с примесью шоколада и густотой от матери. Мы с ней мечтали выйти замуж за мужчину, который предпочтет, чтобы мы их не носили.

Младшая сестра в ресторан с нами не пошла, потому что я еще не была замужем, а это дело происходит по старшинству в семье, да и ей едва ли исполнилось восемнадцать.

Было что-то странное в том вечере. Что-то терзающее внутренности моего живота. Анвар – так звали жениха, был словно зол.

Когда он обводил своим взглядом все окружение, он был недоволен. И я задавалась вопросом – кто приходит искать себе вторую жену в подобном настроении?

Все знали семью Хасана Алиб. Лейла стала первой женой Анвара уже как десять лет назад. И они жили в России. Я любила эту страну заочно. Я мечтала, что мой муж увезет меня туда и я обойду ее пешком. Насколько мне известно, их брак был счастливым. Это был второй вопрос: зачем ему вторая жена?

С тех пор как они уехали, Лейлу я не видела, и никто другой тоже. Чтобы повидаться, родители уезжали к ним. А недавно совсем переехали. Их огромный особняк на краю улицы отныне пустовал. Что странно – они его не продали.

Ходили слухи, что Лейла бесплодна. Именно поэтому была нужна вторая жена. Но тем, кто мечтал о статусе и фамилии Алиб, даже не придали значения на эти факты.

Когда взгляд Анвара остановился на мне, я поняла, что значит термин «любовь с первого взгляда». Потому

что я была безоговорочно покорена одними лишь его глазами. И я уверена, что когда узнаю поближе весь внутренний мир будущего мужа, то мое сердце навечно будет принадлежать ему.

Сегодня я уже замужем за ним. И я собираюсь быть счастливой. Собираюсь подарить не меньшее счастье Анвару, потому что он все равно, выбрал именно меня.

Шум праздника становился все тише и дальше. А когда мы вошли в огромную комнату с диванами и мягкими коврами, и вовсе исчез. Эта комната в моей семье послужила бы комнатой отдыха, тут она была неким тамбуром перед спальней, чтобы проводить в ней день и отдыхать в одиночестве.

Анвар остановился. Но если быть точнее, он словно замер. Затем, что-то шепнув, прошел к окну.

Он не планировал вести меня в спальню, а значит, он возможно, хотел чай.

– Я могу поухаживать за тобой и приготовить напитки, а ты…

– Просто замолчи, – внезапно ответил он перебивая.

Сначала я замерла на месте, а после старалась убедить себя в том, что мне послышалась каждая буква этого грубого и незаслуженного словосочетания.

– Прости, ты сказал…

– Чтобы ты замолчала. Уйди с моих глаз. Это отныне твой дом и твоя спальня, живи.

Он говорил «твой», «твоя». И это не могло значить ничего другого – я останусь здесь одна.

– У тебя плохое настроение? – снова попыталась я, но он внезапно и довольно резко развернулся ко мне лицом, и я испугалась.

Некогда красивое лицо сейчас было искажено злостью и лютой ненавистью.

– У меня отвратительное настроение, и ты этому послужила виной. Если ты думала, что я поведу тебя в спальню и прикоснусь, то глубоко ошиблась. А теперь скройся за той дверью, немедленно.

Каждое его слово было ударом кнута по обнаженной коже. Голос был еще грубее. Это было настолько больно, что я просто убежала и захлопнула дверь очень сильно, а после повернула замок.

– Всевышний, что я натворить успела, что заслужила ненависть своего мужа?

Мой взгляд зацепился за украшенную кровать, а после за свое отражение в зеркале. Сегодня я была красивей, чем когда-либо. Мой свадебный наряд стоил больших денег. А белье, которое надето под ним, почти столько же. Он отдал за это все деньги и только что сказал, что я буду сама снимать с себя это великолепие.

Слезы стали стекать по щекам, и обида заполнила мою грудь.

Я пожалею об этом потом, но сейчас я была бессильна и проиграла гордости, которая оказалась сильней.

Сдирая свое платье, я ранила свое тело случайными царапинами от ногтей. А оставшись в одном белоснежном белье, снова посмотрела на себя в зеркало.

Я была так красива… для себя, а не для своего мужа.

– Не сегодня, но завтра я все тебе выскажу, Анвар, – проговорила, задрав подбородок, и пошла в ванную.

Эта ночь, была самой ужасной из всех ночей.

За дверью была тишина с того момента, как я легла в постель. Я слышала, как мой муж бродил по комнате и все ждала, что он постучит и попросит прощения, попросит его впустить, но он даже близко не подходил к двери. И слова о прощении так и не прозвучали.