Чтение онлайн

— Тебя никто не видел? — спросила она.

Наима покачала головой и вышла вперед, чуть сгибая спину.

— Рассказывай! — велела ей Сарнай и опустилась на ковер, устилавший дно шатра.

— Я сделала все, что могла! — ответила старуха, приседая напротив хозяйки. — Дала яд. К нашему возвращению не будет ни ребенка, ни принцессы.

— Ты уверена? — уточнила рыжеволосая.

Наима не ответила и это не понравилось Сарнай.

— Что еще? — спросила она.

Ведьма подобралась и посмотрела прямо в глаза повелительнице варваров.

— Вам стоит вернуться в Хайрат! —

сказала она.

Сарнай на мгновение опешила, удивившись подобной наглости от своей рабыни. а затем произнесла:

— Ты что несешь?

Наима поклонилась, упав ниц, забормотала полубезумно.

— У меня предчувствие. Прислушайтесь, хозяйка. Да и я не смогу вечно отводить глаза и прятаться среди рабов. У меня нет сил, я устала и стара. Что, если я ослабну настолько, что меня смогут заметить!

Сарнай зло ткнула кулаком в грудь старухи, едва та распрямилась и Наима повалилась назад.

— Ты, наверное, с ума сошла, если предполагаешь, что я брошу Шаккара!

Ведьма тяжело села и скрестила ноги.

— Я чувствую злую силу в лагере! — проговорила она. — Враг близко, и он знает о том, что войско идет на него всей своей мощью. Принцу не выстоять. Варвары будут разбиты!

В глазах Сарнай вспыхнул гнев. Она залепила ведьме пощечину, а затем решительно встала и шагнула к ложу.

— Не смей мне больше об этом говорить! — произнесла она.

— Но… — возразила было старуха.

— И никаких, но! — произнесла Сарнай. — Ты ничего не знаешь, старая дура. У меня есть свой план и не лезь туда, куда тебя не просят со своими советами! — сказала и укрывшись шкурами, повернулась спиной с рабыне.

Дозорный настороженно вслушивался в странные звуки, доносившиеся откуда-то неподалёку от места, где он стоял на карауле. Стреноженные лошади, стоявший рядом, казались спокойными, а потом воин не особо взволновался странным шуршанием песка, по которому, казалось, ползет нечто огромное, но, чтобы успокоить свою совесть, мужчина вытащил из костра факел и шагнул в направлении звука, стараясь идти как можно тише.

Лагерь спокойно спал. В сотне шагов от дозорного нес свой караул еще один из воинов и, казалось, все вокруг было спокойно, но когда шуршание повторилось, дозорный прибавил шаг и протянул руку вперед, чтобы осветить пространство на несколько шагов.

Но ничего не заметил.

Пустыня молчала. Дышала холодом и насмешливо взирала на маленького человека, шагавшего по ее пескам. Только что не смеялась смехом шакала и лишь следила за тем, что происходило на ее глазах.

Воин прошел вперед, но не обнаружил ничего странного. Там, где заканчивался оазис, дальше, насколько хватало взгляда, тянулись барханы. Несколько высоких камней возвышались впереди, и мужчина решил обогнуть их, проверить, не прячется ли там в засаде враг.

Он обошел камни и на мгновение запнулся, когда понял, что больше не слышит странного звука.

Свет факела вырвал из песка странные следы и воин пригнулся ниже, чтобы лучше рассмотреть их. Нахмурил брови, не понимая, что именно видит.

По песку тянулись широкие борозды в два размашистых шага шириной. Странные и необычные. Воин впервые видел такое

и не совсем понимал, что это означает. Создалось впечатление, словно кто-то могучий протянул борозды вокруг лагеря и, направившись по следу, мужчина в конце концов застыл перед глубокой воронкой, уходящей под пески.

— Что за… — только и произнес он, а когда за спиной раздалось жуткое лязганье, едва не подпрыгнул на месте, резко обернувшись назад, но тут же успокоился, узнав того, кто приблизился у насмешливой улыбкой.

— Что ты тут делаешь? — спросил подошедший воин, пришедший сменить постового.

Мужчина в ответ передернул плечами, указал на странный след.

— Что это? — удивился подошедший.

— Сам не знаю, но, наверное, стоит показать это Шаккару!

— Уже утром! — заметил второй воин. — Это всего лишь борозда и яма, вряд ли нам надо опасаться врагов. Мы слишком близко от Хайрата. Нам не стоит опасаться подвоха.

— Думаешь?

— Уверен.

Мужчины переглянулись, а затем, словно сговорившись, направились прочь от камней.

Давлат сидел на песке. За его спиной возвышалась громада шатра и пламенел костер. Мудрец положил руки на колени и, прикрыв глаза, тихо бормотал странные слова, похожие на шелест воды в ручье.

Темнота ночи, обступившая огромный лагерь, шумела отдалёнными голосами воинов, треском дров, прогорающих в кострах, всхрапами лошадей, но Давлат словно не замечал того, что происходило за его спиной. Время от времени он замолкал и тогда клал ладони на поверхность песка и начинал раскачиваться, пока не замирал, будто каменное изваяние. Так длилось довольно долго. Постепенно лагерь погрузился в сон, а повелитель продолжал сидеть не зная усталости и словно ждал.

Когда звезды сместились по дуге неба, а восток начал сереть в преддверии рассвета, произошло нечто странное. Впереди, в нескольких шагах от Давлата, зашевелился песок, вспучился холмом, вырос, словно диковинный нарост, образовав бархан. Старик встал и стал ждать, пока осыпавшийся песок не образует огромную воронку, в глубине которой появился провал. Прошло совсем немного времени, пока из провала высунулась длинная плоская голова с огромными горящими глазами.

— Иди ко мне! — прошипел Давлат и прищурился, вскинул руки, приманивая тварь из песка.

Длинное тело заскользило, выбираясь из тоннеля, потянулось к своему хозяину. В темноте ночи змей казался почти черным, ужасающе огромным. Он обвился кольцами и замер перед повелителем, приподнявшись над стариком и раскрыв пасть, высунул тонкий раздвоенный язык, зашипел.

— Ты был там? — спросил Давлат.

Змей качнулся вперед, будто пытался кивнуть. Старик протянул к нему руку и тварь наклонилась так, чтобы ладонь мужчины легла на ее лоб. Едва Давлат прикоснулся в змеиной коже, как чудовище закатило глаза. Мудрец вздрогнул всем телом и его веки опустились, а когда мужчина снова поднял их, вместо темных глаз зияли белые дыры белков. Старик покачнулся и снова вздрогнул. Перед его взором замелькали странные картинки. Чужой лагерь, расставленные по периметру дозорные, высокие острые вершины шатров и телеги, на которых спали рабы.