Вторая встреча
Шрифт:
Сильвия смотрела ему вслед, когда он шел к двери, и отметила про себя заботливое выражение его лица, когда он, обернувшись в последний раз, посмотрел на нее.
— Я скажу им, что вы чувствуете себя не совсем хорошо, — тихо сказал он. — Спокойной ночи, Сильвия!
Она уснула прямо в платье, поверх одеяла, и проснулась среди ночи от шума двигателей автомобилей, отъезжающих от подъезда дома. Сильвия села, протерла глаза, опухшие от слез, и медленно прошла в ванную. Там она сбросила платье и встала под душ. Горячие сильные струи немного улучшили ее самочувствие, смывая остатки
Потом она завернулась в банную простыню и внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. Теперь Трэвис знает, что у нее был ребенок. Она сказала ему больше, чем хотела, хотя и меньше, чем могла, и это ее очень тревожило. Сильвия знала так же точно, как то, что солнце каждое утро восходит в небе, что Трэвис не будет удовлетворен ее коротким объяснением. Он ушел просто потому, что понял: она слишком расстроена для того, чтобы разговаривать. Кроме того, он знал, что внизу его ждут гости, но позднее, — возможно, завтра с утра, — он начнет свои расспросы заново.
Сильвия дотронулась до своих губ и вспомнила его нежные поцелуи. Что случилось с ней? Почему она хотела, чтобы он обнимал ее и прикасался к ней, зная, что это ничего для него не значит? Когда он находился с ней в одной комнате, все, о чем она могла думать: каково его отношение к ней.
Я очень люблю его, вновь подумала она, действительно люблю.
Сильвия закрыла глаза и сжала голову обеими руками. Что же делать? Как прекратить это безумие? Она подняла лазурное шелковое платье и, перекинув его через руку, пошла в спальню, чтобы повесить в шкаф. При виде Трэвиса, небрежно развалившегося на диване у окна, Сильвия замерла, молча наблюдая за тем, как восхищенный взгляд Трэвиса ощупывает всю ее фигуру, возбуждая в ней желание.
Он здесь потому, что хочет меня, подумала Сильвия, и с этим я ничего не могу поделать, поскольку тоже хочу его.
8
— Что, уже все гости разъехались? — тихо спросила Силъвпя.
— Все, кроме одной, — отозвался Трэвис, направляясь к ней.
— О?
— Да, в ней есть какая-то загадка, в этой гостье. Красивая, умная, страстная… — он принял платье из ее дрожащих рук и бросил его на пол. Взял руку Сильвии, поднес ее к своим губам и стал медленно целовать ее от запястья к внутренней стороне локтя. Иногда он поднимал глаза, отвечая на растерянный взгляд Сильвии своим ошеломляюще страстным взглядом. — Понимаешь, она нуждается в любви и теплоте больше, чем какая-либо другая знакомая мне женщина. Она нуждается в том, чтобы ее обняли мои руки, так же, как я хочу, чтобы она обняла меня. Но она сопротивляется и заставляет себя злиться и быть холодной и непреклонной…
Его слова перемежались поцелуями. Вверх по ее руке, к оголенным плечам. Эти поцелуи отзывались новыми волнами желания и дрожью жаждущего тела Сильвии.
— Я хочу тебя, — выдохнул Трэвис, едва касаясь своими губами нежной кожи у основания шеи Сильвии. — Не нужно больше сопротивляться, милая. Не нужно больше никаких бессодержательных предлогов… — Он страстно поцеловал ее в губы, и Сильвия, охваченная страстью, обхватила руками его шею, раскрыла губы, позволяя его языку проникнуть внутрь.
— Я люблю, люблю тебя, — шептала она, когда он быстрым движением поднял ее и с бесконечной нежностью перенес на кровать.
Его
— Ты такая красивая, такая прекрасная, — шептал Трэвис, касаясь своими руками ее горячей кожи. Его губы легли на ее груди, и Сильвия задохнулась от наслаждения, почувствовав глубоко внутри себя щемящее томление, когда он дотронулся языком до заострившихся пиков грудей.
Она вытянулась, судорожно расстегнула пуговицы на его рубашке; пальцы ее рук проскользнули под дорогое белье, нащупали островок темных спутанных волос и стали гладить его широкую загорелую мускулистую грудь.
— Сильвия! — прошептал Трэвис охрипшим голосом, приподнимаясь на руках и сбрасывая сначала свою рубашку, а потом все остальное, не отрывая при этом своих сверкающих глаз от ее лица и тела.
Ощущение его подтянутого, сильного тела рождало чувство восхищения. Когда губы Трэвиса с новой страстью стали целовать ее, Сильвия в полубессознательном состоянии стала легонько царапать его спину. Пятилетний обет безбрачия! Пять лет в ожидании этого момента… Сейчас она хотела его! Безумно жаждала почувствовать его внутри себя…
Его вхождение в ее лоно доставило ей такое наслаждение, что у Сильвии перехватило дыхание, и она громко застонала. При слабом свете ночника Трэвис пристально смотрел на нее, входя в нее вновь, и вновь, и вновь… Но вот она прижалась к нему с такой силой, как если бы он олицетворял для нее самою жизнь; уткнувшись лицом в его плечо и притягивая его своими сомкнутыми на его шее руками ближе к себе, чтобы он не мог видеть слез от переполнявших ее чувств, она повторяла громким шепотом:
— Я люблю тебя! Я люблю тебя!
Иступленный экстаз еще продолжался, но за ним неотступно приближалось страдание. Она вновь не устояла. Даже тогда, когда Трэвис обнимал и целовал ее, нежно касался ее тела, говорил, что она самая прекрасная женщина на земле, Сильвия в душе испытывала муку: наступит утро, а вместе с ним и реальность жизни…
Трэвис поцеловал Сильвию в нежную шею, высвободился из ее объятий и откинулся на спину, закинув руки за голову.
— Это было прекрасно! — из его груди вырвался вздох полного удовлетворения. Он повернул голову к Сильвии, которая лежала возле него, свернувшись калачиком. Трэвис казался ей таким большим, его загорелое тело резко выделялось на фоне белой простыни, прикрывавшей его бедра; Сильвия краешком глаза видела его плоский сильный живот и узкую полоску темных волос под ним, которая даже сейчас ее страшно возбуждала.
Трэвис погладил рукой щеку Сильвии. Его глаза скользнули по округлостям ее грудей, наполовину закрытых ее длинными золотистыми волосами.
Он снова ее хотел. Она видела это по его глазам, его губам. Его легкие прикосновения к ее нежной коже вызвали у нее ответное желание. Не то чтобы ее тело вновь жаждало мужской ласки. Нет, они просто творили любовь, доставлявшую обоим неизмеримое наслаждение, и Сильвия всеми частицами своего изголодавшегося тела хотела доставить ему удовольствие. Его руки продолжали возбуждающе гладить ее, умело доводя до наивысшей точки сладострастия, и Сильвия уже ни о чем другом не думала, как только о том, чтобы вновь принять его…