Вторая попытка
Шрифт:
Они стояли друг напротив друга. Комичная картина: он — высокий, крепкий, поджарый кавалерист, а она — невысокая, уставшая от жизни и интриг женщина, протягивающая ему папку. Но при этом генерал, несмотря на свой рост, смотрел на нее как-то снизу вверх. Невероятно. Келлер оправдал возложенные на него надежды. Ни секунды не колеблясь, он взял папку и, получив молчаливый кивок вдовствующей императрицы, открыл и начал чтение текста и просмотр очень качественных фотографий, сделанных вроде как типографским способом на белоснежных плотных листах мелованной бумаги.
Вчитываясь в первые строки текста, написанного с грубейшими орфографическими
Генерал сначала долго читал свою биографию, вчитывался, рассматривал, перечитывал и грустнел. Великая Смута и реки крови — вот что их ожидало. Причем тут были не просто пророчества — это были жесткие факты, с датами, именами, числами.
Сейчас русская армия побеждала, но Келлер очень внимательно перечитывал о предательстве Рузского, который буквально сдал победу во время Лодзинской операции, и многие другие моменты, на которые он, как профессиональный военный, обратил свое внимание. Нет, эта информация, переданная государыней, поражала своей полнотой, качеством изложения и просто дьявольской правдоподобностью. На белых мелованных листах перед глазами генерала разворачивалась картина развала русского государства, предательства, подлости, вылившихся в кровавые реки, в гражданскую войну и эмиграцию огромного числа русских людей. Всё было настолько правдоподобно, что его, лихого рубаку, не раз смотревшего смерти в лицо, пробила дрожь, и лоб покрылся испариной. Всё это время Мария Федоровна внимательно за ним наблюдала и делала свои выводы.
Изучив полученную информацию, генерал наконец-то закрыл папку и посмотрел в глаза вдовствующей императрицы, в которых появилась влага. Он понял, какую тяжесть на него хочет взвалить эта маленькая женщина. Сейчас уже было неважно, как его подло убили заговорщики в 1918-м, главное было в другом — это безумие надо остановить.
Граф Келлер, не надеясь на положительный ответ, всё же спросил осипшим голосом:
— Может, это неправда?
— Правда, Фёдор Артурович, чистая правда. Всё, о чем они предупреждали до этого, свершилось точь в точь с этими предсказаниями.
— Кто эти люди?
— Они пришли из грядущего, из 2014 года. Они русские воины и хотят изменить историю и не допустить в нашем государстве кровавой революции и гражданской войны. Я им верю. Великая княгиня Ольга, моя дочь, была в их мире. Всё, что здесь говорится — правда от начала до конца.
— Но что делать? — чуть не в отчаянье воскликнул генерал. — Надо же сообщить…
Императрица его перебила:
— Они пытались в Восточной Пруссии сообщить Самсонову, что он идет в ловушку, но их не послушали. Капитан Марченко, — она кивнула в сторону замершего невдалеке с автоматом наизготовку посланца, — был спасен посланцами из грядущего, он всё это видел, и он уже давно с нами…
Последнее слово она выделила, давая понять, что в тайну посвящено немало доверенных людей, и генерал прекрасно понял намек. Но Мария Федоровна сделала то, что боевой генерал совершенно не ожидал от нее: она не стала приказывать, не стала требовать, она просто попросила:
— Фёдор Артурович, помогите спасти Россию от кровавого безумия смуты. Помогите мне спасти моих детей и внуков. Я всего лишь слабая женщина…
Ноги генерал-майора
— Матушка государыня, располагайте мной и моей жизнью. Теперь это и мой крест…
Мария Федоровна положила ему руку на плечо и сказала:
— Спасибо, Фёдор Артурович. Раз есть еще такие преданные люди, как вы, то у нас есть шанс. А теперь встаньте, не стоит привлекать внимание ваших людей.
Встав, генерал сразу перешел на деловой тон:
— Что я должен буду делать?
— Подбирать среди ваших боевых товарищей и подчиненных людей чести, на которых вы сможете опереться. Списки и ваше мнение об этих людях вы будете передавать через моих посланцев. Пришельцы из будущего проверят их по своим архивам, как они себя должны будут проявить, на кого можно опереться и довериться, а на кого нет. Вот вам пример — генерал Рузский: герой Галицийского сражения, но в ноябре из-за его глупости будет проиграно сражение, а в 1917-м он будет одним из заговорщиков и силой заставит императора отречься от престола. У нас есть страшное оружие — знание будущего.
— Я вас понял, ваше императорское величество.
— Это не всё. Через некоторое время вами будет получен вызов в Ставку Верховного Главнокомандующего. Вы выедете с доверенными людьми и будете участвовать в неких эпохальных событиях.
— Переворот?
Она усмехнулась.
— Как раз нет. Я не заговорщик, я всего лишь мать, которая хочет уберечь своих детей от гибели. Поэтому даю слово, что вам не придется нарушать данную престолу присягу и жертвовать своей честью.
Келлер только кивнул, давай понять, что всё понял.
На прощанье она порекомендовала:
— Пока есть время, Фёдор Артурович, подумайте на досуге, что бы вы могли предложить, как избежать смуты, зная о роли наших союзничков, — она с презрением выделила это слово, — в будущих событиях. Только не опускайтесь до прямых мер вроде арестов и расстрелов будущих заговорщиков. Как только мы начнем так действовать, нас самих, несмотря на звания, посты и происхождение, обольют грязью, заклеймят предателями или просто дадут команду продажным социалистам, которые за тридцать сребреников готовы убивать русских людей, уничтожить, как это сделали с моим свекром.
Келлер кивнул, но всё же высказал свое сомнение:
— Я до конца не уверен…
Но императрица не дала ему закончить:
— Я вас понимаю, Фёдор Артурович. В ближайшее время у вас появится возможность проверить достоверность полученной от посланников грядущего информации. Я вам это обещаю. Меня они убедили.
Келлер еще раз опустил голову в знак согласия…
Машина с вдовствующей императрицей уже скрылась за поворотом, а он всё еще смотрел вслед, так до конца и не поверив в случившееся. Слишком невероятно, но с другой стороны, всем здравомыслящим людям было понятно, что эта война не нужна России, и сейчас русские люди проливают свою кровь за интересы англичан и французов, известных своим коварством и подлостью. Да и то, что в государстве что-то назревает, уже все чувствовали, поэтому, отбросив всякие сомнения, генерал привычно хлопнул себя ногайкой по сапогу и быстрым шагом подошел к своему коню, которого под уздцы держал верный Ахмет.