Чтение онлайн

И прежде, чем я успела запротестовать, толкнул дверь в комнату. Я обречённо застонала.

В столь необходимых нам сейчас солнечных лучах купался мой гость. Он стоял посреди комнаты и надевал футболку. Мелькнул торс, красивый, сильный, не смотря на худобу. Я отвела от него взгляд и посмотрела на пол. Проклятье. Я надеялась, что там будет импровизированная постель, которая возможно могла бы оправдать меня в глазах Алика. Но нет, мой аккуратный гость уже сложил все в шкаф.

— Кто это? — прорычал Алик, поворачиваясь ко мне. Клянусь, я почувствовала, как от страха на руках дыбом встают крошечные волоски. — Это и есть друг, с которым ты встречала Новый год? Спит тут, в твоей квартире,

ходит в моей футболке?

— Да, — согласно кивнул найденыш. — Да друг, да со мной. И футболка видимо твоя.

— Урод, — сказал мой любимый. — Шлюха.

Последнее адресовалось уже мне. Алик бросился на найденыша, но тот ловко отступил в сторону, и Алик, не сумев остановиться, врезался в столик, уронив с неё вазу. Ваза раскололась, меня кольнула печаль — именно в неё я ставила те букеты, что он дарил мне за последние десять лет.

— Драться боишься? — взревел Алик и снова бросился в атаку.

Найденыш схватил его за руку и ловко вывернул её за спину. Алик закричал от боли, моё сердце сжалось. Я помимо воли устремилась ему на помощь, но меня остановили одним движением.

— Не стоит, — просто сказал он.

Протащил Алика в прихожую, открыл дверь в подъезд.

— Дай его ботинки, — я подала.

Ботинки полетели в темноту подъезда, за ними и дубленка. Следующим их участь разделил Алик.

— Я тебя из-под земли достану и урою, понял? — раздался его голос, а потом дверь захлопнулась.

Я устало сползла на пол. Столько лавировать, прилагать столько усилий, чтобы годами удерживать этого мужчину рядом, и все перечёркнуто одним дурацким поступком. Под дурацким поступком я имею в виду спасение своего гостя. Он не Черныш, умные взрослые женщины не притаскивают домой незнакомых мужчин, которые не в состоянии вспомнить своё имя. Я застонала. Конечно, я смогу вернуть Алика, я в этом почти уверена. Мы вместе с семнадцати моих лет, а это не мало, он просто привык и не представляет без меня своей жизни. Он вернётся, да, но за опрометчивый поступок мне придётся заплатить.

— Грустишь? — найденыш присел передо мной на корточки и пальцем приподнял моё лицо.

— Ты на редкость наблюдателен.

Раздражение боролось во мне с непонятно откуда взявшейся ненавистью к нему, к Алику, а самая жгучая, желчью подошедшая к горлу и грозившаяся прорваться наружу — к себе. К своей никчемности, неприспособленности, ненужности.

— Я никому не нужна, — вслух констатировала я факт.

— Глупости, наверняка родные…

— Родители? — перебила я. — Нет, я уверена, что они меня любят. Но почему же, какого хрена они отпустили меня двадцатилетнюю в другой город вслед за сомнительной любовью? Мне легко сейчас винить мать, ведь если бы тогда, когда Алик позвал меня за собой, я осталась в родном городке, быть может, жизнь моя сложилась бы иначе. Выскочила бы замуж, родила троих детей. А теперь ничего нет, кроме любви, иссушающей и не нужной. Звоню матери и, о чем говорить с ней, не знаю. Она в радостях, она нянчит внуков, которых родил ей правильный сын. А блудная дочка опять пошла на поводу у своей любви и позволила себя уговорить на аборт. В первый класс бы уже ребёнок ходил, представляешь? А теперь ни ребёнка, ни мужчины его сделавшего. Жизнь удалась. Мне скоро тридцать, а единственное моё достижение — это однокомнатная квартира, за которую мне кредит платить ещё десять лет. Никому я не нужна.

— Посмотри на меня, — он вынудил меня смотреть в его глаза. — Ты нужна мне.

Я засмеялась. Единственный человек, которому я нужна, это бомж, подобранный мной в морозную ночь в порыве сумасшествия. Он же подал свою руку и вынудил меня подняться. Мы встали напротив зеркала. Я, за мной он, такой

высокий, что смотрел на наше отражение поверх моей головы.

— Быть может, я сделал неправильные выводы о твоих отношениях с…Аликом, но сейчас скажу тебе фразу забитую и затасканную, используемую поколениями измученных отношениями женщин — ты достойна большего. Взгляни на свое отражение.

Я послушно посмотрела. Полумрак прихожей, не угодивший Алику, чуть смягчал мои черты, делал их более таинственными, чем они есть на деле. Зелёные глаза казались совсем темными, тень скрадывала черты, делая их более мягкими.

— Ты красива. Если ты считаешь, что тебе нужен мужчина, ты можешь завоевать любого. А Алик просто привык, ему с тобой удобно. Ты же не подушка, чтобы с тобой было удобно спать?

— Но…

— Тебе не стоит бояться. Если ты его хочешь, он придёт. Возможно, даже ценить станет больше. Но не думаю, что долго. Потом все вернётся на круги своя.

Я чуть откинулась назад, прислонившись к его груди. Перевела взгляд на его отражение. Его глаза, серые, широко распахнутые, казалось, светятся. Его лицо меня завораживало, я готова была любоваться им снова и снова. Он коснулся моей шеи, и я, вздрогнув, вспомнила про украшение. И оно сразу сдавило неведомой, воображаемой тяжестью всех не высказанных упрёков и одиноких ночей.

— Сними его, — попросила я.

Он послушно отстегнул цепь, и дышать сразу стало легче.

— А что мы будем делать с тобой? Нам нужно найти тебя, твоё имя, твой дом.

— Всему своё время, — мягко ответил он. — Воспоминания в воздухе вокруг меня, каждый раз вдыхая его, я надеюсь, что уловил их, но они так стремительны… Не торопи время.

И я промолчала. Ведь если бы настояла на своём, потеряла бы и его, а тишина пустой квартиры меня бы просто раздавила.

— Сколько лет ты уже влюблена в него?

— Одиннадцать, — тихо ответила я. — С семнадцати лет. Но первый год он на мои посягательства не отвечал.

— Знаешь, как я назвал бы тебя? Пенелопой. Ты удивительна в своём упрямстве. Назвал бы, но, боюсь, имя наложит на тебя обязательства, и ты подаришь ещё девять лет своей жизни человеку, этого не заслуживающему.

— И вдобавок, тебе не хочется быть Одиссеем, — улыбнулась я.

Напряжение схлынуло. А ночью, когда он спал, беззащитный и совершенный, я пошла наперекор его желанию ждать. Тихо, словно совершая преступление, я нашарила на полке фотоаппарат и сделала его фотографию. Он лишь поморщился от вспышки, не проснулся, а я боялась этого, даже дыхание затаила. Его фотографию, немного ею полюбовавшись, я разместила на сайте с тысячами аналогичных фотографий. Я написала свой номер телефона, адрес, по которому нашла его. Администрация сайта активно работала с соцсетями, уже завтра фото должно появиться во многих группах, её должны увидеть тысячи людей. Я должна найти своему найденышу настоящее имя.

Алик не звонил. Я и страшилась, и ждала этого звонка. И осознавала его неизбежность, что бы не говорил найденыш, я не могла просто взять и вырвать из своей жизни одиннадцать лет. Каждый раз, когда телефон заливался звонком, что, к счастью, случалось не часто, кровь отливала от моего лица, а пальцы, тянущиеся к нему заметно, дрожали. Найденыш мои действия никак не комментировал, но поглядывал иронично. В томительном ожидании прошли два дня. Мы словно отрешились от всего мира, время в моей квартирке текло размеренно, не спеша. Мне не верилось, что когда-нибудь я вынырну из этого затянувшегося сонного царства и вернусь к нормальной жизни. Начну ходить на работу, стану рисовать смешных зверушек для детских книг и ждать, когда же приедет Алик.