Вторая модель
Шрифт:
– Что у вас там, сэр? – спросил робот-водитель.
– Хотел бы я знать, – с горечью проворчал в ответ Бентон.
Пара крылатых летунов, спикировав сверху, помахали ему руками, заплясали в воздухе перед машиной и секунду спустя исчезли из виду.
– А-а, птица-курица, – ругнулся Бентон себе под нос. – Крылья забыл, раззява.
Что ж, возвращаться за крыльями было поздно: автомобиль как раз замедлял ход перед его домом. Расплатившись с водителем, Бентон вошел к себе и запер за собой дверь, что проделывал крайне редко. Лучшим местом для изучения содержимого ящика казалась «комната для раздумий»,
Набор чертежей оказался для него сущей китайской грамотой, а уж само устройство – тем более. Сколько он ни разглядывал ее со всех сторон, и сверху, и снизу, сколько ни искал смысл в технических символах чертежей – все без толку. Что ж, путь оставался только один. Отыскав на устройстве тумблер «вкл./выкл.», Бентон щелкнул им, и…
Около минуты все оставалось по-прежнему. Затем пол, потолок, стены комнаты дрогнули, всколыхнулись, подернулись рябью, будто огромная студенистая масса, на миг замерли и исчезли.
Падая вниз, в пустоту наподобие нескончаемого темного туннеля, Бентон забарахтался в воздухе, судорожно замахал руками в попытках нащупать опору, уцепиться хоть за что-нибудь. Беспомощный, охваченный ужасом, он даже не мог понять, долго ли длится падение. Казалось, полету не будет конца… Но вот наконец он приземлился, целый и невредимый: очевидно, падение продолжалось не так уж долго. Даже металлизированная ткань одежды ничуть не помялась. Поднявшись, Бентон огляделся вокруг.
Место, где завершился полет, оказалось незнакомым и крайне странным. Вокруг простиралось поле… из тех, которых, как полагал Бентон, давным-давно не существовало. Увесистые колосья пшеницы колыхались на ветру золотистыми волнами, тянулись к самому горизонту, однако он был уверен, он твердо знал: настоящий хлеб больше не выращивают ни в одном уголке земли. Прикрыв ладонью глаза, Бентон взглянул на солнце, но оно выглядело точно таким же, как всегда. Еще раз оглядевшись, Бентон пошел вперед.
Спустя около часа пшеничные поля кончились, вместо них впереди стеной поднялся лес. Между тем из всего прочитанного Бентоном следовало, что лесов на земле не осталось тоже, все лесные массивы погибли много лет назад. В таком случае где же он?
Бентон двинулся дальше, ускорив шаги, а когда и этого показалось мало, перешел на бег. В скором времени впереди замаячил невысокий холм. Взбежав на его вершину, Бентон взглянул вперед… и остолбенел. За взгорком начинались бескрайние пустоши, безукоризненно ровная голая земля: ни травинки, ни деревца, ни единого признака жизни – лишь мертвая, выжженная солнцем пустыня до самого горизонта.
Поразмыслив, Бентон продолжил путь вниз по склону, к равнине. От иссохшей земли под ногами веяло жаром, однако он не сдавался, шел вперед и вперед. Со временем каждый шаг начал отзываться болью в натруженных, непривычных к долгой ходьбе ступнях, да и вообще устал он изрядно, однако твердо решил одолеть путь до конца. Чей-то негромкий шепот в голове гнал вперед, подстегивал, призывал не сбавлять шага.
– Оставь эту штуку. Не подбирай, – остерег его чей-то голос.
– А вот и подберу, – проскрежетал Бентон, скорее себе самому, чем кому-либо еще, и наклонился, но тут же опомнился.
Голос…
– Не тронь, не то от твоей драгоценной Стабильности не останется камня на камне, – пригрозил голос.
– Стабильность не уничтожить никому и ничему, – машинально откликнулся Бентон.
Прохладный на ощупь стеклянный шар приятно, увесисто лег в ладонь. Внутри, за стеклом, что-то темнело, но на жаре, излучаемой огненной сферой над головой, перед глазами все расплывалось, и что там такое, Бентон не разглядел.
– Ты отдаешь собственный разум во власть очень скверной вещи. Во власть средоточия зла, – предупредил голос. – Положи шар на место и уходи.
– Средоточия зла? – в удивлении переспросил Бентон.
Под палящим солнцем ему жутко хотелось пить. Рука словно сама собой сунула шар под рубашку.
– Не вздумай! – повелительно рявкнул голос. – Ему только это и нужно!
Уложенный за пазуху, угнездившийся возле самого сердца шар приятно холодил грудь, словно спасая Бентона от нещадной жары. Что там такое несет этот голос?
– Это он призвал тебя сюда сквозь время, – объяснил голос. – Теперь ты повинуешься ему во всем без сомнений и колебаний. Я – его страж, я стерегу его с момента создания этого мира-времени. Уходи поскорее, а шар оставь, где нашел.
Действительно, жара на равнине стояла ужасная. Бентону самому хотелось поскорее убраться отсюда – тем более что и шар побуждал его немедля отправиться в обратный путь, напоминая о жгучем солнце, о пересохшем горле, о звоне в голове. Развернувшись, прижав к груди шар, Бентон зашагал восвояси. Бесплотный голос отчаянно, яростно взвыл за его спиной.
Больше в памяти не отложилось почти ничего. Запомнилось только, что, миновав равнину, он снова увидел перед собою поля пшеницы, спотыкаясь, пошатываясь на ходу, пересек их и наконец оказался на том же месте, где очутился после падения сквозь темноту. Здесь шар велел ему подобрать крохотную машину времени, оставленную в траве, и зашептал, подсказывая, какой верньер куда повернуть, какой ползунок передвинуть, какую кнопку нажать, каким тумблером щелкнуть. Не прошло и минуты, как Бентон вновь рухнул вниз, вновь полетел вдоль коридора сквозь время – назад, назад, в седую дымку тумана, туда, откуда упал в первый раз, обратно в собственный мир.
Вдруг шар велел ему притормозить. Нет, путешествие во времени еще не завершилось, однако по пути Бентону предстояло сделать еще кое-что.
– Как, вы сказали, ваша фамилия? Бентон? Чем могу вам помочь? – спросил тот самый, уже знакомый ему Контролер. – Прежде вы у нас, если не ошибаюсь, не были?
Бентон озадаченно поднял брови. Как это? Что значит «не были»? Он ведь, можно сказать, только-только отсюда ушел! Или нет? Что за день-то сейчас? Куда его занесло? Устало потерев лоб, он грузно опустился в то же самое покойное кресло. Во взгляде Контролера мелькнула тревога.