Вторая модель
Шрифт:
– Придется рискнуть. Лично я полагаю, что раньше чем через год-полтора Дуннан не прилетит. Знаю, мы уже пробовали предсказать его действия и ошиблись. Но для рейда, который я планирую, нам потребуется два корабля, а кроме того, я просто не хочу оставлять здесь эту парочку без присмотра.
– Я, если подумать, тоже. Но мы ведь и одному Спассо не можем довериться.
– Оставим достаточно наших людей, чтобы быть спокойными. Оставим Алвина - придется мне за него поработать. И барона Ратмора, и молодого Вальпрея, и преподавателей на сипайских курсах. Можем перетасовать команды и заменить часть людей Спассо
– Ты уже выбрал мишень?
– Целых три. Для начала Хепера. Тридцать светолет отсюда. Мелкое курокрадство, конечно, но для наших новичков оно послужит достаточно безопасной тренировкой в боевых условиях и даст уверенность в себе, а нам - представление, как поведут себя люди Спассо и Вальканхайна.
– А потом?
– Аматерасу. Мои сведения об этой планете устарели на двадцать лет - за этот срок многое могло случиться. Сколько я знаю - сам я там не бывал, - мирок вполне цивилизованный. Вроде Терры перед самым началом атомной эры. Ядерной энергетики нет - утеряли, и ничего выше, но есть электростанции, на реках и солнечные, есть неатомные реактивные самолеты и очень хорошее оружие на химической взрывчатке, которое они активно испытывают друг на друге. Последний раз их грабил корабль с Экскалибура двадцать дет назад.
– Звучит многообещающе. А третья планета?
– Беовульф. Урон, который мы можем потерпеть на Аматерасу, там роли не сыграет, а если мы оставим Аматерасу под конец, то можем до нее просто не дотянуть.
– Так серьезно?
– Да. У них есть ядерное оружие. Не думаю, что стоит упоминать Беовульф при капитанах Спассо и Вальканхайне, прежде чем мы возьмем Хеперу и Аматерасу. Пусть сначала ощутят себя героями.
Глава 4
После Хеперы во рту оставался мерзкий привкус. Лукас еще морщился, когда цветные вихри на экранах угасли в серой мгле гиперпространства. Гарван Спассо - прихватить его с собой оказалось проще простого - жадно вглядывался в экран, словно еще мог видеть там разоренную планету.
– Это было здорово, просто здорово! - булькал он. - Три города за пять дней, и все добро - наше! Взяли два миллиона стелларов!
"И разрушили вдесятеро больше, а смерти и страдания просто не измерить деньгами".
– Заткнись, Спассо. Надоел уже.
Было время, когда Лукас Траск ни с кем не позволил бы себе так обойтись, тем более с боевым товарищем. Следствие закона Грешема: "Дурные манеры заразительны". Спассо возмущенно обернулся к нему:
– Да кто ты такой, чтобы...
– Он - лорд Траск Танитский, - ответил Харкаман. - И он, кстати, прав. - Капитан внимательно глянул на Лукаса, потом повернулся к Спассо: - Мне тоже до смерти надоело слушать, как ты квохчешь из-за пары миллионов вшивых стелларов. Собственно, мы и полтора-то едва наскребли, но даже из-за двух кудахтать нечего. Для "Ламии" это, может, и неплохо, а у нас три корабля и планетная база, и за них надо платить. После этого налета десантник или пилот получит по сто пятьдесят стелларов. Мы сами - по тысяче. И долго мы, по-твоему, продержимся на этаком курокрадстве?
– Ты это называешь курокрадством?
– Называю. И ты назовешь,
Еще секунду Спассо выглядел обиженным, потом его лисье личико загорелось жадной надеждой, которая тут же померкла. Очевидно, репутация Отто Харкамана была ему известна и в понятия о легком заработке никак не укладывалась.
На Хепере все было просто. Драться туземцам было просто нечем - ружья да легкие пушки, способные сделать подряд два-три выстрела. Там, где десант встречал сопротивление, на защитников пикировали бронелеты, сбрасывая бомбы и поливая пулеметным огнем. И все же туземцы сражались, отчаянно и безнадежно - так же, как сражался бы сам Лукас, защищая родной Траскон.
Он отвлекся, принимая от робота кофе и сигарету, а когда поднял взгляд, Спассо уже ушел. Харкаман сидел на краю стола и набивал трубку.
– Что ж, Лукас, вот ты и посмотрел на слона, - заметил он. - Вижу, тебе не очень понравилось.
– Слона?
– Была такая старая терранская поговорка. Я помню только, что слон - это такой зверь размером с грамского мегатерия. А выражение значит "впервые пережить что-то значительное". Интересно было бы посмотреть на того слона. Это был твой первый налет. Теперь ты знаешь, каково это.
Лукасу уже приходилось воевать. Он вел трасконских бойцов во время пограничной стычки с бароном Маннивелем, а бандиты и скотокрады в округе не переводились. Ему казалось, что ничего нового он не увидит. Пять дней назад - или пять веков? - он в радостном напряжении смотрел, как растет на экранах город. "Немезида" рушилась вниз. Пинасы - четыре с основного корабля и два с "Бича пространства" - окружили город стомильным кольцом. "Бич пространства" ходил более узким, двадцатимильным кругом, а "Немезида" продолжала спускаться, пока в десяти милях от земли из нее не посыпались десантные катера, боеходы и одноместные яйцевидные аппараты "воздушной кавалерии". Все шло превосходно; даже банда Вальканхайна не допустила ни единого промаха.
А потом включились экраны. Краткая, отчаянная схватка в городе. Перед глазами Лукаса еще стояла эта нелепая пушечка - калибра семьдесят-восемьдесят миллиметров, на громоздкой арбе, влекомой шестью волосатыми, кривоногими тяжеловозами. Пушкари сгрузили ее и пытались навести на цель, когда ракета с аэрокатера приземлилась у нее под дулом. Взрыв смёл пушку, пушкарей, повозку и даже отогнанную на полсотни ярдов в сторону упряжку.
Или та горстка мужчин и женщин, что попыталась укрепиться в развалинах большого дома, отстреливаясь из пистолей и мушкетов. "Воздушный кавалерист" прикончил их всех одной очередью из пулемета.
– У них нет ни единого шанса, - проговорил Лукас, борясь с тошнотой. - А они продолжают сражаться.
– Как глупо с их стороны, - прокомментировал Харкаман.
– А что бы ты делал на их месте?
– Сражался бы. Попытался бы прикончить как можно больше викингов, прежде чем меня достанут. Терролюди все такие глупые. Поэтому мы и люди.
Если взятие города превратилось в бойню, то разграбление его стало адом на земле. Лукас вместе с Харкаманом спустился на поверхность, когда бои, если можно их так назвать, еще не утихли. Харкаман предложил побыть с бойцами, чтобы поддержать их дух, Лукас же считал себя обязанным разделить их вину.