Встреча

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я не умею писать предисловия, особенно к своим текстам. Но, в данном случае, я знаю о чем я хотел бы сказать. О чрезвычайной благодарности издательской системе Ridero, а точнее человеку, который её придумал, людям, которые её сделали, запустили и дали возможность таким несчастным издаться. И понятно, что нас, ждущих издания, пишущих в стол тысячи, и вряд ли меня многие прочтут, а тем более купят книгу. Но уже приятно, что один-то читатель точно есть – тот, кто модерирует мои тексты. Пусть наши отношения официальны, пусть читать мои тексты – это работа этого человека, всё равно, я представляю, как он читает, ищет что-то, улыбается моим нелепостям и неловким откровениям, и мне как-то теплее. Вот уже три месяца я копаюсь в своих книгах. Особое удовольствие. Я понимаю, тешится тщеславие, любуется собой самолюбие, дрожит надежда на своего читателя, но, поверьте, хотя это всё и присутствует,

как не противна вся эта слабость мне самому, главное всё же не это. Главное – ощущение, что твои тексты обретают свою жизнь, независимую уже от тебя, от автора. И есть какая-то хорошая гордость, что ты их создал, и такая светлая благодарность, что появилась возможность их издать. Спасибо, люди Ridero!

Мои создания не вечны.Явиться к богу будет не с чем.Но и за то благодарю,Что полюбил. То – подарю.Сергей РешетневХлопья снега, словно поцелуиАнгелов, ложатся на лицо.Та, кого я мысленно рисую,Может, завтра выйдет на крыльцо.Бесконечны связи-невидимки,Близко всё, и всё со всем в родстве,ТАМ полюбят – ЗДЕСЬ летят снежинки,ЗДЕСЬ полюбят – ТАМ гореть звезде.Обо мне вот только все забыли.Некому учить, как дальше жить.Только и осталось во мне силы —За слепящий снег благодарить.

1

Растаяли наши снега.Листья наши опали.Мы теперь берегаОдной океанской печали.Не посылай мне сновИ ветер не призывай.Ты потеряла перо —Крылья не потеряй.

2

Не организм простужен,А природа.Никто не нуженМне уже полгода.Закутайся в сырую шаль.Нас никому уже не жаль.Угрюмость – тоже вариантОтвета жизни.Когда-то был комедиант,Да шутки вышли. Пахнет сыростью, золой.Банька старая косится.Ты вошла в нее со мной,Заскрипела половица.Угли алые трещат,По щелям ростки белеют,Ковшик бьется в борт ушат,Поцелуев нежен клей.Свечка тихо оплывает,Тени бревна огибают,Льется теплая водаНа бесстыдных без стыда.Я лежу как сыр, забытый Богом.Холодильник пуст, остался я один.Как давно меня никто не трогал.Ночь сидит во мне, как в лампе джин.Я лежу, я укрываюсь мраком.Плесень на часах, в подушке – тлен.Господи, дай волю, чтоб заплакать,Дай мне сердце мудрости взамен. Здесь мастерская: на столе разложенВ порядке здравом каждый инструмент.Вошли, таясь. И солнечною кожейТы обняла и подарила свет.Ты хмурилась, опилки целовала.В ладошку посадила две занозы.Я пил, как воду, твой сосновый воздух,Ты, постепенно, страхи забывала.Меж наших губ – тягучая смола,Меж наших тел – оливковое масло.И взгляда молоко я, словно кот, лакал,Смущение и грусть упрятав в ласки.День к нам вошел сквозь узкое окно:То волос вспыхнет, то блеснет металл.И пахло тело медом и весной.Шмель на стекле всё путь домой

искал. Она сошла с ума.И я за ней сошел.И был там ад или костел.Костры бумаг.Я видел звезды во хмелю.Я слизывал с лица: люблю,Я это слово не берег.Но всюду храм, а в храме – Бог.И потому – пускай сошла.В других местах ей жизнь мала.От рукописей тоже можно греться,Так не горят собранья сочинений.Цвет пламени – цвет радости и детства,И солнечных ободранных коленей.И я вгрызаюсь в гибельное дело,Чем боль сильнее – больше хлопочу,Пока в страданьях жажда не созрела —Плодов желанных я не получу.Я в ярости от изощренных фурий,Что музами в наивности зовут,Вот, кажется, шедевр, а завтра, дурень,Посмотришь и поймешь – напрасный труд!Вся радость, все свершенья – всё обман,За ширмами явлений – хохоток.Вчера писал, вчера я не был пьян,Но создал только глупостей венок.К кому взывать, где суд, где сердцу милость?Язык огня приятен небесам?Зачем перо страдало и молилось?Какая боль еще нужна богам?..Я сочиняю собственную душу.Я на стекло сажаю серебро.Кому-нибудь да щит мой будет нужен.Приспеет время – победит добро.Ну, а пока – шлифую зеркала,Надежду посадив на хлеб и воду.Скажи, достопочтеннейший мулла,Где тот пророк, что принесет свободу?Чем чаще расшибаешь нос в лепешку,Тем пристальней вниманье высших сил.Там кто-то ставит мне подножку,Чтоб я свой путь наперекор любил. Что может одна моя память?Но сердце рвет камень.В сердце больше заряда,Чем смертному надо.У сердца тысяча сто причин,Чтобы биться.Даже если живешь один,Даже если мысль прекратится.Сердце учит залечивать раны.Когда-нибудь два океанаСольются над мертвой землей —Твой и мой.И небо новое, и новая земля,И навсегда ушло, что было прежде,Исчезла смерть, исчезли и моря,Как никогда реален мир надежды.И я стою, боясь кричать и плакать,И пот мой сушит легкий ветерок.Ну, вот она, надмирная Итака,Я все-таки добрался, добр рок.Так хочется покаяться, но в чем?Обнять бы всех, но это впереди —Там за деревьями, я знаю, будет дом,И стол накрыт, и все, кто зван – в пути.И будешь ты – такая, как всегда.Так всё закончилось или не всё ушло?И та же в небе желтая звезда,И так же больно, грустно и смешно. Мне так тревожно, так печально остро —Ещё чуть-чуть – и не перенести,Как будто в легкие с трудом проходит воздух,И нет вдали ни дома, ни пути.Я не живу, я жизнь пережидаю.И вещи ждут, когда придет другой,Они меня презрительно встречают,

Конец ознакомительного фрагмента.