Чтение онлайн

Больше Гарри выдержать не мог. Он выпрямился, отошел от стола и, решительно приблизившись к Августе, взял ее дрожащую руку, поднес к губам и нежно поцеловал:

— Вашей руки, Августа.

Пальцы у нее были ледяные, она вся дрожала. Не говоря больше ни слова, Гарри привлек ее к себе. Какая она хрупкая, мелькнуло у него в голове. Тоненькая талия, изящная линия спины, мягкий изгиб бедер под розовым платьем…

— Милорд, я ничего не понимаю, — еле слышно прошептала Августа.

— Ничего удивительного. Но может быть, это вам что-нибудь объяснит…

Гарри

наклонился и поцеловал ее. Впервые он по-настоящему обнимал свою невесту. Разумеется, если не считать тот невинный поцелуй, которым она одарила его в библиотеке Энфилда вчера ночью…

Он целовал ее так, как ему мечталось в течение нескольких последних ночей, когда он лежал в своей постели без сна.

Гарри не торопился. Он легко касался разомкнутых губ Августы, прекрасно понимая и охватившее ее смятение, и женское любопытство, и неуверенность. Однако сила ее ответного чувства мгновенно разожгла в его душе пожар; ему безумно хотелось охранять ее, уберечь от какой-нибудь опасности, и вместе с тем не менее сильным было и желание немедленно овладеть ею. И это желание затмевало разум, кружило голову.

Очень нежно он поднял маленькую руку Августы и положил ее себе на плечо. Она сжала его плечо пальцами — точно хваталась за последнюю соломинку. Гарри снова поцеловал ее, на этот раз страстно прильнув к зовущим устам.

Вкус ее губ был поистине неописуем. Сладостный, пряный, совершенно женский, он чрезвычайно будоражил его чувства. Прежде чем Гарри осознал, что делает, он уже со всей страстью приник к этому жаждавшему поцелуев рту. Руки его крепче обвили гибкую талию, сминая розовый шелк. Атласные розочки прильнули к его рубашке. Под тонкой тканью он чувствовал ее напрягшуюся грудь.

Августа тихонько вскрикнула и вдруг, вскинув обе руки, обвила ими шею Гарри. Плащ соскользнул с ее плеч. Гарри, обезумев, судорожно вдыхал аромат ее тела, ее духов. Предвкушение наслаждения стало непереносимым.

Он потянул за один из коротеньких рукавов ее платья, обнажив прелестное плечо и грудь, небольшую, округлую, сводившую его с ума, выскользнувшую из почти несуществующего корсажа. Гарри с нежностью взял зрелый плод в ладонь. Да, он не ошибся: ее соски напоминали спелые ярко-красные ягоды.

— О господи, Гарри… то есть, милорд…

— Гарри — это просто прекрасно! — Он позволил себе коснуться пальцем яркого бутона, цветущего на ее обнаженной груди, потом делал это снова и снова, ощущая ответный трепет ее тела.

Отсвет догорающих в камине дров мерцал в красных камнях ожерелья. Невозможно было отвести взгляд от этой прекрасной женщины. Он наблюдал, как пробуждается в ней страсть, и в его воображении мелькали соблазнительные образы великих античных цариц.

— О, моя Клеопатра! — пробормотал он, задыхаясь.

Августа на мгновение замерла и попыталась вырваться. Гарри снова коснулся розового соска — легко, ласково. Потом поцеловал ее в шею…

— Гарри! — задохнулась Августа, потом вздрогнула и с силой прильнула к нему. Ее руки еще крепче обвили его шею. — Ах, Гарри! Мне всегда хотелось узнать, как это бывает… — Она поцеловала

его в шею. Она прижималась к нему всем телом, словно хотела раствориться в нем…

Эта неожиданная вспышка страсти подтвердила то, о чем он раньше интуитивно догадывался. В глубине души Гарри всегда был уверен, что Августа именно так ответит на его чувства. Однако он совершенно не учел собственной, чрезвычайно бурной, реакции на ее ответную страсть. Эта расцветающая страсть буквально ослепила его.

По-прежнему нежно сжимая в руке ее грудь, он осторожно опустил девушку на ковер. Она изо всех сил цеплялась за его плечи, поглядывая на него из-под ресниц. Ее прекрасные глаза цвета топаза были полны страсти и изумления, и еще — чего-то похожего на страх.

Гарри застонал, вытянувшись с нею рядом на ковре; рука сама потянула вверх подол ее платья.

— Милорд…

Он едва расслышал это слово.

— Гарри! — снова поправил он, целуя розовый сосок, который продолжал нежно поглаживать пальцем. Потом медленно поднял ее юбку до колен, обнажив ноги в аккуратных чулочках.

— Гарри, пожалуйста! Я должна кое-что сказать вам. Что-то очень важное. Я бы ни за что не согласилась выйти за вас замуж, не сказав этого. Я не хочу, чтобы вы потом чувствовали себя обманутым.

Он замер; душу охватывал леденящий холод.

— Что же вы хотели сообщить мне, Августа? У вас уже был другой мужчина?

Она непонимающе заморгала. Потом ее щеки вспыхнули слабым румянцем.

— О господи! Конечно же нет, милорд! И я совсем не об этом хотела поговорить с вами!

— Вот и прекрасно. — Гарри чуть усмехнулся, чувствуя одновременно и облегчение, и еще большее возбуждение.

Ну разумеется, у нее никого раньше не было! Инстинкт опытного мужчины подсказал ему об этом сразу, много месяцев назад. И все-таки было приятно получить подтверждение собственным догадкам. Одной проблемой меньше, подумал он не без удовлетворения. В прошлом у нее не было любовника, который мог бы стать соперником ему, Гарри. И Августа будет принадлежать ему одному!

— Дело в том, Гарри, — очень серьезно продолжала Августа, — что я боюсь стать для вас очень плохой женой. Я пыталась объяснить вам вчера ночью, когда вы обнаружили меня в библиотеке Энфилда, что я не могу подчиняться большинству обычных правил нашего общества. Вы должны помнить: я ведь принадлежу к нортамберлендской ветви Баллинджеров. И я совсем не ангел, в отличие от моей кузины. Мне совершенно чужды многие женские добродетели, тогда как вы ясно дали понять, что вам нужна в высшей степени добродетельная жена.

Гарри еще чуточку приподнял подол ее платья, обнажая бедра. Его пальцы ощутили их необыкновенную нежность.

— Я уверен, благодаря нескольким несложным урокам вы станете для меня великолепной женой.

— А я совсем не уверена в этом, сэр, — выдохнула она с отчаянием. — Очень трудно полностью переделать чей-то характер, вы же знаете…

— Я и не прошу вас об этом.

— Не просите? — Она с тревогой всматривалась в его лицо. — И я вам действительно нравлюсь такой, какая есть?