Чтение онлайн

– Но почему вы не назвали первый попавшийся индекс и номер? Всегда мог найтись владелец этого номера м ответил бы вам.

– Не сообразил.

И снова все рассмеялись.

В их смехе не было ничего обидного для Волгина. Точно так же они посмеялись бы, случись подобное нелепое происшествие с кем-нибудь другим.

Человек в кожаном платье оказался командиром этого судна.

– Идемте в каюту, - сказал он.
– Я вас накормлю, я надо сообщить о вашем местонахождении.

Волгин ожидал, что на этот раз Мэри и Владилену изменит их всегдашняя выдержка и они, по крайней мере, выскажут

свое возмущение. Но этого не случилось.

– Когда тебя ждать?
– спросила Мэри как ни в чем не бывало. Ее голос был спокоен и ровен.

– Сейчас я узнаю.

Командир судна на вопрос Волгина ответил, что отсюда до Ленинграда минут восемь полета.

– Ждите меня домой через полчаса, - сказал Волгин.
– Раз я попал сюда, то немного побуду здесь.

– Ты хотел лететь в Москву не позже одиннадцати, - заметила Мэри.

– Что поделаешь! Не сердитесь на меня.

Мэри засмеялась, и разговор окончился.

За завтраком Волгин узнал причину своего "задержания".

Судно было филиалом Ленинградской станции погоды. Одним из трех. Еще два точно таких же судна стояли по углам большого треугольнике, в самой середине Балтийского моря, южнее бывшего Рижского залива.

Время от времени нужно было разряжать накапливающееся в атмосфере электричество - излишки используемого для практических целей. Для этого и предназначались эти суда. Мощные установки на них притягивало, концентрировали в одно место грозовые тучи с огромной площади, и в центре треугольника разражалась чудовищная по своей силе гроза. Ни один арелет не смел приближаться к этому месту. Увидев на море судно станции, пилот тотчас же поворачивал обратно и облетал это опасное место на весьма почтительном расстоянии.

– Вы летели прямо в центр треугольника, - сказал командир судна (он же был старшим инженером станции).
– Сперва мы подумали, что пилот машины заснул. Но когда арелет не послушался сигнала опасности, мы поняло, что вы не спите. Не обижайтесь, Дмитрий, но я решил, что в машине летит безумец.

– Так и должно было быть, - ответил Волгин.
– Иначе вы не могли подумать. Но что бы произошло, если бы я все-таки пролетел дальше? Ведь я мог лететь выше облаков или в самих облаках.

– Выше опасности нет. А в облаках машина не укрылась бы от наших локаторов. В ста километрах отсюда происходит разряд. Ваша машина сгорела бы в огне молний.

Волгина интересовало, как поступают на станции в случае опасности для кого-нибудь, и он спросил снова:

– Хорошо. Но если бы я все-таки полетел дальше, как бы вы поступили?

Инженер улыбнулся.

– Наша станция, - сказал он, - прямо связана со всеми энергетическими установками, расположенными в круге радиусом в шесть тысяч километров. Это наш район. Установки для концентрации туч требуют огромного расхода энергии. Когда происходит разряд, в наших руках управление всеми этими энергетическими станциями. Если бы мы увидели, что вы не сворачиваете с пути, пришлось бы разом отключить подачу энергии по всему району. Ваша машина опустилась бы на воду. Так же и все остальные, которые находятся в нашем районе, совершили бы вынужденную посадку.

Волгин протянул руку своему собеседнику.

– Спасибо за мое спасение, - сказал

он смущенно.
– И извините меня за то, что я чуть было не причинил большой неприятности.

– Но ведь вы этого не сделали, - добродушно сказал инженер.

– Мог сделать.

– Нет, не могли. Вы человек военный и, значит, дисциплинированный.

Слово "военный" он произнес по-русски. На современном языке этого слова не было.

– Вы знаете наш язык?
– удивился Волгин.

– Нет, не знаю. Но я слушал выступление Мунция, который рассказал о вас всем людям, и запомнил это слово. Оно похоже на слово "война". Его легко запомнить.

Волгин первый раз слышал о выступлении своего "деда".

"Что ж, это естественно, - подумал он.
– Они должны очень интересоваться мною".

– А откуда у вас слово "война"? Ведь у вас давно нет войн.

– Оно известно из курса истории.

– И все же, - сказал Волгин задумчиво, - вы неправильно поняли Мунция. Я не был военным по профессии. Я стал им только во время войны. Вероятно, я задерживаю вас?
– прибавил он, вспомнив, что сейчас на судне рабочая пора.

– Да, лучше мне вернуться наверх, - с обычной откровенностью ответил инженер.
– Я хотел бы поговорить с вами о многом.

– Как-нибудь в другой раз. Я рад буду, если вы навестите меня. Кстати, я до сих пор не знаю вашего имени.

– Меня зовут Дмитрий, как и вас. И мне это очень приятно.

Они вышли на палубу.

Все взгляды тотчас же устремились на Волгина. Но люди не подходили и нему и явно старались рассматривать его незаметно.

Он вспомнил чью-то фразу, что его появление на судне - удача для экипажа. Конечно, они все интересовались им и не надеялись увидеть вблизи. То, что произошло, - это действительно счастливый случай для них. Не каждый день появляются на Земле воскресшие люди.

– А нельзя ли, - спросил Волгин у своего спутника, - увидеть район грозы, то место, куда я летел?

– Почему же? Пройдемте на пост наблюдения.

Они спустились по другой лестнице и вошли в полукруглую каюту посередине которой стоял также полукруглый стол. Он был сплошь заполнен бесчисленным количеством кнопок и приборов. На потолке ровно горели или непрерывно мигали разноцветные лампочки.

У стола в напряженных позах сидели три человека. Они оглянулись на вошедших, но тотчас же снова повернулись к стене, где находился очень большой экран. Очевидно, работа не позволяла отвлекаться.

Волгина оглушил неистовый грохот. Было совершенно непонятно, почему этот шум не слышен не только на палубе, но и у самых дверей каюты.

Он тотчас же понял, что грохот - это раскаты грома могучего и почтя непрерывного грома, идущего от места, где бушевала гроза, в ста километрах отсюда.

Экран казался отверстием в стене. В его глубине творился хаос из воды и огня. Эта гроза, являвшаяся суммой всех гроз, собранных с площади диаметром в двенадцать тысяч километров, не имела ничего общего с самыми сильными грозами, которые приходилось когда-либо наблюдать Волгину. Это было падение в море сплошной массы огненной лавы. Молнии сливались друг с другом, и потоки воды были окрашены в желто-красный цвет.