Вспышка

Alice Broadway

Spark

Scholastic Children’s Books An imprint of Scholastic Ltd.

Euston House, 24 Eversholt Street, London, NW1 1DB, UK

Registered office: Westfield Road, Southam, Warwickshire, CV47 0RA SCHOLASTIC and associated logos are trademarks and/or registered trademarks of Scholastic Inc.

First published in the UK by Scholastic Ltd., 2018

Text © Alice Broadway, 2018

The right of Alice Broadway to be identified as the author of this work has been asserted by her. All rights reserved.

Прогулка по лесу… Просто так по лесу не гуляют. В сказках уж точно. Брата с сестрой бросают в чаще. Девочка в красном сворачивает не в ту сторону – и встречает волка. Красавица находит замок, а в нём – чудовище. В лесу творятся чудеса и происходит страшное. Интересно, чем кончится моя сказка? Не знаю.

Знаю лишь, что среди деревьев холодно и пахнет сыростью. Невидимые лесные жители разбегаются, заслышав мои шаги, а следом будто кто-то крадётся, не давая спокойно вздохнуть. Не я выбрала эту дорогу, но пройти этот путь я должна до конца. Что ждёт меня? Волк? Злая ведьма? Чудовище? Возвращаться нельзя… Не знаю, что откроется за деревьями, но дома ещё опаснее. Я должна отыскать Фетерстоун – больше мне идти некуда.

Лесной туман пахнет дымом. Такой же смрад окутал меня на церемонии взвешивания, когда сожгли папину книгу. Я упрямо шагаю вперёд. Ботинки, облепленные листьями, скользят по влажной земле, с каждым шагом ноги всё сильнее мёрзнут. Дым… его запах навечно застрял у меня в лёгких. Повернуть бы время вспять и потушить тот огонь во Дворце правосудия! Я думала, что смогу изменить мир, но вышло только хуже.

Обель сказал, что путь свободен и я без труда найду дорогу. Он ошибся. С каждым шагом мне слышится шелест: «Потерялась, заблудилась, потерялась, заблудилась…» Так поют моя душа, и кости, и кожа.

Я получила официальное приглашение «обсудить недавние события». Однако за вежливыми фразами письма угадывался безоговорочный приказ. У двери в кабинет мэра я немного замешкалась и попыталась успокоиться, положив руку на грудь, где Обель, мой наставник, вытатуировал великолепную, раскинувшую крылья птицу. В тот вечер сила была на моей стороне – я открыла знак ворона и произнесла вслух имена забытых. В моём поступке увидели угрозу сложившемуся порядку. Этого я и добивалась. И теперь, уже не в первый раз, оставалось только гадать, как повернётся моя жизнь.

Когда я вошла в просторную тёплую комнату, уставленную вдоль стен книжными шкафами, мэр Лонгсайт встал. Он обошёл письменный стол и протянул мне руку. Немного поколебавшись, я её пожала. Возле стола, сбоку, сидела Мел, наша рассказчица. Она не шевельнулась и не произнесла ни слова, но, забывшись на минуту, радостно улыбнулась мне. Неужели она скучала? Покачав головой, я прогнала эти мысли. Мел предала меня – разве такое забудешь?

Мэр Лонгсайт жестом предложил мне сесть и опустился в своё кресло. Теперь нас разделял массивный деревянный письменный стол. Я с облегчением вздохнула – мэр по-прежнему

не скрывал своих знаков, рядом с его нагим телом я чувствовала себя неловко. Обтянутый тёмно-бордовой кожей стол был пуст, если не считать ручки с золотым пером, чернильницы и стопки простой плотной бумаги. Мэр Лонгсайт заговорил первым:

– Я рад, что вы согласились встретиться со мной, мисс Флинт.

Можно подумать, у меня был выбор!

– Полагаю, нам следует обсудить тот маленький спектакль, который вы устроили на церемонии чтения имён. Вы не против?

Спектакль! Он что, собирается отчитать меня как непослушного ребёнка? Горячая кровь прилила к моим щекам. Лонгсайт откинулся на спинку кресла, ожидая ответа. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить ощущение силы, захлестнувшей меня той ночью. Обель потом уверял меня: «Ты не сделала ничего плохого, девочка моя. Напугала их – вот и всё».

– Мы подробно обсудили твои поступки, Леора, – устало, будто скрывая зевоту, произнёс мэр. – Мел защищала тебя, не жалея сил. Она верит, что в тебе ещё много хорошего.

Его взгляд проникал мне в самую душу. Я опустила глаза.

– Наша рассказчица считает, что мы поторопились, возложили на тебя слишком большие надежды.

Мел почтительно молчала, не поднимая глаз. Как мне хотелось услышать её голос, встретиться с ней взглядом! Заполучить в наставницы Мел – большая честь. Мне всегда казалось, что рассказчица понимала меня, как никто другой. С ней можно было не скрывать мыслей и чувств. Ко мне вернулся голос:

– Вы меня обманули. – Я смотрела на Лонгсайта, но обращалась и к Мел. – Вы дёргали меня за верёвочки как куклу, подбрасывая нужные сведения.

Передо мной снова возник зал во Дворце правосудия, мама, друзья и знакомые, тени, пляшущие на стенах, и я… Я молча смотрела, как Джек Минноу бросил в огонь папину книгу. Как умно они всё устроили! Я по собственной воле отреклась от родного отца. Отвернулась от человека, который меня вырастил и воспитал. Истина открылась мне слишком поздно.

– Вот как? – Мэр подался вперёд, опершись локтями о стол. – А теперь послушай, что я тебе расскажу. Жила-была девушка, дочь и внучка пустых, и знать не знала своих предков. Мы лишь исполнили нашу святую обязанность и открыли тебе правду, уж коли женщина, называвшая себя твоей матерью, не решилась. Мы не только помогли тебе узнать истину, но и предложили достойное место в обществе, право и возможность служить людям. Мы защитили бы тебя от узколобых, недалёких жителей нашего города… Думаешь, всякий примет пустую?

Я – пустая. Вот и всё. Страшное слово произнесено. Я слишком долго не знала правды и привыкала к новому образу болезненно, будто разнашивала тесные ботинки. Моя мать, как оказалось, мне не родная. Жизнь мне дала совсем другая женщина – пустая. Её кровь струится по моим жилам, она живёт в каждой клетке моего тела. Вот почему я так не похожа на всех вокруг. На моей коже есть метки, с этим не поспоришь, но сердце моё наполовину пустое. Я пустая – и всё же покрыта знаками. Таких, как я, больше нет. А в Сейнтстоуне ничего опаснее быть не может.

Лонгсайт сказал правду. Никто – ни мама, ни Обель, ни родители Верити, Джулия и Саймон, – не пожелал рассказать мне правду. И даже Оскар, тот парень, который мне нравился, наверное, знал больше, чем было известно мне самой. В последний раз я видела Оскара, когда он отдал мне клочок папиной кожи – единственный уцелевший после сожжения книги. Мы с Оскаром больше не верим друг другу, нам не о чем говорить, но я часто думаю о нём. Один лишь Лонгсайт рассказал мне то, что я так стремилась узнать. Вот только… что же мне теперь с этим делать?