Вспоминай меня ночью...
Шрифт:
– Посмотри на меня, – просит она, и я поднимаю взгляд, надеясь, что она не разглядит полыхающий во мне пожар.
Но это же Белла… Она видит.
– Ты ревнуешь…? – прищуривается она, а я опять тону в ее шоколадных теплых глазах. – Алекс?
Ну, что я могу сказать ей? Очевидно же!
Обнимает…
Блять, наконец-то!
В моих руках! Моя!
И я сминаю ее, припечатывая к себе. Руки тут же пробегаются по ногам, бедрам, спине, пытаясь смыть с нее чужое внимание.
– Белла… – шепчу я, целуя ее висок.
Смеется…
–
– Ну, меня еще никто не ревновал… Это забавно!
Ее губы на моей шее, и я в раю!
– Не могу поверить в это… Ты просто не замечала, наверное… – шепчу я ей в волосы между поцелуями. – Твой Майкл просто слепой придурок!
– Ну, может быть… – ее руки гладят мою грудь, и я начинаю терять нить разговора. – У меня маловато опыта в этом. Я же не леди-вамп…
Да, леди-вамп отдыхает, если судить по количеству внимания, которым ее готовы одаривать окружающие.
Меня уже срывает от ее податливости, и мои губы бегут по ее коже, руки сжимают талию, забираясь под блядские шортики.
– Ты просто не видишь, как они смотрят на тебя… как они хотят тебя… – желание с примесью ревности заставляет мои руки быть грубыми и требовательными. – Ты не осознаешь, что делаешь с мужчинами… Конечно, я ревную! Просто сгораю, когда ты позволяешь прикасаться к себе!
– Ты сумасшедший! – хихикает она, уворачиваясь от моих рук, бродящих по ее бедрам. – Ко мне никто не прикасается… Прекрати, мне нужно идти.
– Нет… Сэм позвонит, если что… – прижимаю к двери, захватывая ее рот, и она немного поддается моим губам, все еще пытаясь сжать бедра и перехватить мои обнаглевшие руки.
– Я немножко, маленькая… – чокнувшись уже окончательно, уговариваю я. – Расслабься…
– Маньяк! – мычит она, пытаясь увернуться от моего требовательного языка, но я рукой удерживаю ее подбородок, заставляя подчиниться.
– Ты даже не представляешь, насколько права! – добираюсь я, наконец-то, до перешейка ее микроскопических шортиков. И она со стоном сдается, немного проседая в моих руках…
Блять! Только бы никому не вздумалось нагрянуть к нам в гости!
– Хватит! – задыхаясь, просит она.
Но разве могу я остановиться теперь?
– Один разок… Все будет быстро… – обещаю я, покусывая ее шейку, и вторая моя рука наощупь находит шпингалет на двери, закрывая нас от постороннего внимания. – Только посмотрю на тебя…
Спускаю руки на бедра, собираясь стянуть с нее это маленькое недоразумение, и обнаруживаю, водя пальцами по швам, что шортики – «стрип»!
С рычанием сдираю их одним рывком под ее полустон-полувскрик – под ними НИЧЕГО!
Главное, удержать свой член при себе!
Это будет не гуд, если я сейчас…
Мои пальцы уже наглаживают ее между бедер, и ее стоны становятся громче.
Ебать! Дверь гипсокартонная… И любой, кто... просто не сможет не услышать нас!
Подхватываю ее за бедра и быстро пересаживаю на гримерочный трельяж, разводя
Пытаясь быть тише, она прячет лицо на моей груди, и я погружаю в нее пальцы, мечтая на самом деле войти в нее по-настоящему… Но это потом…
Она все-таки не сдерживается, и я, поднимая ее лицо за подбородок, ловлю губами мои любимые звуки. Мне хочется, чтобы было громче, но, блять, я знаю, что должен погасить и эти.
Ее глаза закрываются, и я чувствую, что она уже почти.
– Открой глаза! – требую я. – Я хочу видеть…
На секунду приоткрывает и тут же срывается, вцепляясь мне в плечи. Мои пальцы сдавливаются ее пульсацией, но я продолжаю двигать ими, продлевая ее кайф… Да и свой тоже… Мне нравится чувствовать ее так. За затылок плотнее прижимаю ее губы к своим и на последних сладких пульсациях начинаю нежно поигрывать с ними языком.
И мы целуемся, разжигая еще сильнее меня и успокаивая ее.
– Такая вкусная! – шепчу я, облизывая свои пальцы и пачкая заодно ее губы. Мне нравится, когда она делает это вместе со мной…
Мы одновременно оборачиваем голову на ее трезвонящий телефон. Сколько он уже орет, интересно?
Беру в руки – Сэм…
– Ты маньяк, извращенец и мазохист… – постанывая, шепчет она мне в шею.
– Ты со мной делаешь это… – я ставлю на беззвучку. – Надеюсь, тебе нравится…
Нежно покусывает меня за подбородок, и я матерю про себя Сэма, понимая, что мы могли бы сейчас продолжить… Перехватываю ее рот своим, но она уворачивается:
– Это Сэм?
– Ммхм… – не могу оторваться от ее говорящих, стонущих, шепчущих губ.
Она улыбается, и я целую ее улыбку.
– Что такое, зайчонок?
– Когда ты… – она прячет лицо на моей груди. – Берешь меня… я чувствую себя… особенной…
– Ты и есть особенная! – прижимаю к себе крепче. – И мне кажется, ты единственная не догадываешься об этом!
– Нет… – целует мои глаза.– Я особенная только с тобой…
И я зацеловываю все, до чего могу дотянуться. Я, конечно же, знаю, что это не так, но из эгоизма не собираюсь переубеждать ее… Пусть так и считает!
Подаю ей висящие на стуле брючки, помогая быстро в них влезть.
– Ты сегодня… где? – перехватываю ее порыв выскользнуть за дверь.
Возвращается и обнимает меня.
– Не могу ни сегодня, ни завтра… – и я просто сжимаю ее. – Анж сегодня попросила посидеть с ее малявкой, а завтра семейный ужин… я обещала…
Охренеть! Семейный ужин с НИМ?!
Отпускаю, и она убегает.
Что-то тревожное жрет меня изнутри. Как будто есть какая-то грань, и пока мы на ней, то просто тонем друг в друге, но только стоит сделать шаг влево, шаг вправо… и все, реальность требовательно вырывает нас обратно, заставляя расходиться в разные миры. И неоформленные строчки беспорядочно лезут в голову рваными кусками…