Вслепую

Сара Линтон развалилась на стуле, бубня в телефонную трубку нежное «да, мамочка». Интересно, наступит ли день, когда мать перестанет видеть в ней ребенка…

– Да, мамочка, – повторила Сара, постукивая авторучкой по столу.

Щеки пылали жаром, накатило щемящее чувство неловкости.

Раздался стук в дверь кабинета.

– Доктор Линтон?

Сара едва подавила вздох

облегчения.

– Мне нужно идти, – сказала она матери. Та бросила последний упрек и повесила трубку.

Нелли Морган открыла дверь и сурово посмотрела на Сару. Нелли, офис-менеджер детской клиники Хартсдейла, была единственной из руководства, кого Сара знала лично. Нелли управляла учреждением с незапамятных времен, еще когда Сара сама здесь лечилась.

– У тебя щеки горят, – отметила Нелли.

– На меня только что накричала мать.

– И видимо, по делу. – Нелли приподняла бровь.

– Видимо, – произнесла Сара, надеясь закрыть тему.

– Из лаборатории пришли анализы на Джимми Пауэлла, – сказала Нелли, не сводя взгляда с Сары. – И почта, – добавила она, бросив стопку писем в корзину с входящей корреспонденцией.

Пластик прогнулся под новым весом.

Сара вздохнула, пробегая глазами факс. В хорошие дни она имела дело только с воспалением уха или горла. Теперь предстояло сообщить родителям, что их двенадцатилетний сын болен острой миелобластозной лейкемией.

– Плохие новости, – догадалась Нелли.

Она достаточно долго проработала в клинике, чтобы понимать вести из лаборатории.

– Плохие, – подтвердила Сара, потирая глаза. – Совсем плохие. – Она откинулась на спинку стула и спросила: – Пауэллы сейчас в Диснейленде, верно?

– Да, у мальчика день рождения, – ответила Нелли. – Сегодня вечером должны вернуться.

Саре стало очень грустно. У нее никак не могло войти в привычку сообщать подобные вещи.

– Я запищу их на утро, – предложила Нелли.

– Ладно. – Положив результаты анализов в карту Джимми Пауэлла, Сара взглянула на часы на стене и громко ахнула. – Они отстают? – Она сверила время с наручными часами. – Я должна была встретиться с Тесс пятнадцать минут назад, мы хотели вместе пообедать.

Нелли взглянула на собственные часы:

– Так поздно? Пора, скорее, ужинать.

– Это единственное свободное окошко. – Собирая больничные карты, Сара задела корзину с письмами, и вся стопка полетела на пол, треснул пластик. – Черт!

Нелли бросилась было их собирать, но Сара остановила ее. Она не любила, когда люди за ней убирали, к тому же если Нелли и сумеет опуститься на колени, то уж точно не поднимется сама, без посторонней помощи.

– Не нужно, я подберу, – сказала Сара, подхватив с пола всю стопку и бросив ее на стол. – Что-нибудь еще?

Нелли расплылась в улыбке:

– На

третьей линии Толливер.

У Сары екнуло сердце. Она работала городским педиатром и коронером – следователем по делам о насильственной смерти. Джеффри Толливер, ее бывший муж, служил начальником полиции. Он мог позвонить Саре посреди дня только по двум причинам, и ни одна из них не предвещала ничего приятного.

Сара встала и взяла трубку, надеясь на меньшее из зол: «Кто-то умер».

Голос Джеффри был искажен, и Сара решила, что он звонит по сотовому.

– Ты извини, – сказал он, – но я вишу на телефоне уже десять минут. А если б это был неотложный случай?

Сара начала сгребать бумаги в портфель. В клинике существовало общепринятое мнение, что Джеффри должен пройти через огонь и воду, чтобы связаться с Сарой. Ее удивило, что Нелли вообще не забыла сказать, что он звонит.

– Сара?

Сара взглянула на дверь и пробормотала:

– Знала же, что нужно сматываться.

– Что? – спросил он, и за голосом в трубке послышалось эхо.

– Я предупреждала, чтобы меня сразу звали в экстренных случаях, – выдумала она. – Где ты?

– В колледже. Жду здешних увальней.

Так он называл охрану студенческого городка технологического университета Гранта – государственного учебного заведения в центре города.

– Что случилось?

– Просто хотел спросить, как у тебя дела.

– У меня все прекрасно, – фыркнула Сара и достала бумаги, не понимая, зачем запихнула их в портфель.

Она просмотрела некоторые карты и положила их в боковой карман.

– Я опаздываю на обед с Тесс. Что ты хотел?

Джеффри был обескуражен столь резким тоном.

– Вчера ты показалась мне сильно расстроенной, – сказал он. – В церкви.

– Я не была расстроенной, – пробормотала Сара, просматривая почту. Замерла, натолкнувшись на открытку. На лицевой стороне изображение университета Эмори в Атланте, ее альма-матер. Рядом с напечатанным адресом детской клиники слова: «Для чего ты оставил меня?»

– Сара?

Ее бросило в жар.

– Мне надо идти.

– Сара, я…

Сара повесила трубку, засунула в портфель еще три карты и открытку и вышла через запасной вход, чтобы никто не заметил.

На улице в глаза ударил яркий солнечный свет. В воздухе появился холодок, которого еще утром не было, темные тучи обещали к вечеру дождь.

Мимо промчался красный «тандерберд», из окна высунулась детская ручка.

– Привет, доктор Линтон! – крикнул ребенок.

– Привет, – махнула Сара в ответ, переходя через дорогу. Перекладывая портфель из руки в руку, она пересекла лужайку перед колледжем. Повернув направо на тротуар, прошла по Мейн-стрит и через пять минут оказалась в закусочной.