Вскрытие показало...
Шрифт:
У Эбби заверещал пейджер. Она потянулась убавить звук, попутно смахнув слезу.
Конечно, она не приедет. Ни завтра, ни послезавтра, ни послепослезавтра.
Не успеет наш самолет оторваться от земли, как Эбби сядет на "хвост" какой-нибудь "скорой помощи" или полицейскому фургону. Погоня за новостями – ее жизнь. Добывать сенсации для нее все равно что для обычных людей – дышать.
И все же я очень многим обязана Эбби.
Тернбулл добыла доказательства, что именно Эмберги влез в базу данных. Было установлено, что звонок поступил из его
Видимо, в первый раз Эмберги взломал базу данных, просто чтобы проверить, как я работаю. Наверное, просматривая дела об удушениях, он наткнулся на несоответствие между данными по делу Бренды Степп в компьютере и в статье Эбби. И понял, что мои сотрудники не могли быть повинны в утечке информации. Но ему так хотелось сделать козлом отпущения именно меня, что он внес соответствующие изменения в базу данных.
Затем Эмберги умышленно набрал нужные команды, дабы создалось впечатление, будто кто-то пытался найти информацию по делу Лори Петерсен. Он хотел, чтобы мои сотрудники обнаружили попытку взлома буквально за несколько часов до злополучного разговора в присутствии Таннера и Билла.
Дальше – больше. Эмберги вошел во вкус. Ненависть застила ему глаза, и, увидев ярлыки в папке по делу Лори Петерсен, он не смог обуздать себя. Сколько я ломала голову над таинственным исчезновением незаполненных ярлыков! Я думала, их украли, когда Билл уронил с колен папку и бумаги разлетелись по конференц-залу. Однако я твердо помнила, что Билл и Таннер сложили бумаги точно по порядку. А дело Лори Петерсен вообще не попало им в руки, потому что его как раз изучал Эмберги. Он воспользовался ситуацией и потихоньку прихватил ярлыки. Позже он вышел из кабинета системного администратора вместе с Таннером, но задержался в морге – якобы ему понадобилось в туалет. А на самом деле Эмберги оставил на предметных стеклах собственные мазки.
Это была его первая ошибка. Затем последовала вторая – он недооценил Эбби. Она рассвирепела, узнав, что некто с помощью ее репортажей пытается угробить мою карьеру. В принципе Эбби было наплевать, моя карьера под угрозой или чья-то еще – просто ей претила мысль, что ее используют. Тернбулл одержимая, она не потерпит лжи и несправедливости. Действия Эмберги она расценила как измену родине. А в гневе Эбби страшна.
Мисс Тернбулл пошла к Эмберги. Эбби уже подозревала его – она сама мне призналась, что именно Эмберги как бы невзначай предоставил ей доступ к информации о перепутанных ярлыках. Отчет из отдела серологии лежал у него на столе – вместе с заметками, сделанными якобы для себя, вроде "нарушена цепочка доказательств" или "результаты этих тестов не совпадают с результатами предыдущих". Эмберги вышел из кабинета, оставив Эбби за своим знаменитым китайским столом, – вышел буквально на минутку, однако этой минутки опытной журналистке за глаза хватило, чтобы прочитать записи в блокноте спецуполномоченного.
Ход мыслей Эмберги был ясен. О том, как он ко мне относится, знали все. А Эбби далеко не дура. Она пришла в ярость
Эмберги начал вилять, притворился, что опасается, как бы Эбби не написала обо всем этом статью, хотя на самом деле он предвкушал мой позор. Чуть ли слюной не исходил от нетерпения.
Эбби же охладила его пыл, заявив, что одного взлома базы данных для обличительной статьи недостаточно. "Вот если бы попытка взлома повторилась, доктор Эмберги, мне пришлось бы написать и о ней, и о других свидетельствах халатности. Люди должны знать, что конкретно прогнило в главном офисе отдела судмедэкспертизы", – сказала она.
И вторая попытка не заставила себя долго ждать.
Она не имела отношения к будущей статье, потому что в компьютер влез отнюдь не убийца. Нет, приманка была рассчитана на спецуполномоченного, и он на нее попался.
– Кстати, – сказала Эбби, когда мы доставали вещи из багажника, – мне кажется, со стороны Эмберги проблем больше не возникнет.
– Горбатого могила исправит, – возразила я, взглянув на часы.
Эбби хитро улыбнулась, словно знала некий секрет.
– Не удивляйтесь, Кей, если не застанете спецуполномоченного в Ричмонде, когда вернетесь.
Я не стала приставать с расспросами.
У Эбби накопилось на Эмберги достаточно компромата. Кто-то же должен нести ответственность, раз до Билла ей не добраться.
Больц звонил мне вчера: выразил радость по поводу моего доброго здоровья после всего происшедшего. О собственных "подвигах" он и словом не обмолвился, а я не стала на них намекать, когда Билл произнес:
– Пожалуй, нам не стоит больше встречаться, Кей. Я долго думал и решил, что у наших отношений нет будущего.
– Ты прав, Билл, – согласилась я и сама удивилась своему ощущению – будто гора с плеч свалилась. – Совершенно никакого будущего.
Я крепко обняла Эбби.
Люси вела неравную борьбу с огромным розовым чемоданом.
– Вот блин, – бурчала моя племянница, – в мамином компьютере один только "Ворд". Ни базы данных, ничего.
– Мы ведь поедем на пляж. – Я забросила на плечи две сумки и пошла за Люси к стеклянным дверям. – Мы отлично проведем время. А тебе, Люси, вообще надо пока забыть о компьютере, а то глаза испортишь.
– Всего лишь в миле от нашего дома есть магазин, где продают программное обеспечение...
– Люси, думай о пляже. Тебе нужно отдохнуть. Нам обеим нужно отдохнуть. Свежий воздух, солнце и никаких компьютеров. Ты и так две недели безвылазно просидела у меня в кабинете.
Мы продолжали пререкаться, даже предъявляя билеты.
Я поставила сумки на весы, подняла Люси воротник и спросила, почему она без куртки – ведь в самолетах из-за кондиционеров бывает холодно.
– Тетя Кей...
– Ты замерзнешь.
– Тетя Кей!
– Мы еще успеем съесть по бутерброду.
– Я не хочу есть!
– Надо, Люси. До аэропорта Даллеса лететь час, обеда в самолете не будет. Нельзя путешествовать на пустой желудок.
– Ты совсем как бабушка!