Всевидящее око
Шрифт:
Это все, что мы сумели узнать от кадета Джулиуса Стоддард а. Он ушел с тайным чувством гордости. Схожее чувство я заметил и у других кадетов. Они были рады поведать о своем знакомстве с Лероем Фраем. Нет, не потому, что он блистал успехами или отличался примерным поведением, а потому, что он был мертв.
Но у Стоддарда к гордости примешивалось что-то еще. Какая-то печаль. Причин ее я не знал, однако поделился своим наблюдением с Хичкоком.
– С чего вы это взяли, мистер Лэндор? – прямо, по-военному, спросил меня капитан.
– Думаю, мне подсказали плечи Стоддарда. Вспомните, как держались кадеты.
– Знакомое явление. Мы его зовем «экзаменационным горбом».
– Но стоило кадету почувствовать, что все расспросы позади, как напряженность снималась. Тело возвращалось в свое нормальное состояние, и плечи распрямлялись. Так было со всеми, кроме Стоддарда. Если вы заметили, он уходил ссутулившимся, с опущенными плечами.
Хичкок поднял на меня свои красивые карие глаза. Казалось, его губы вот-вот тронет улыбка. Но он произнес исключительно серьезным тоном:
– Может, позвать еще кого-нибудь для повторного опроса?
– Для повторного не надо, а вот с кадетом Лугборо, если не возражаете, я бы хотел поговорить.
Лугборо не входил в упомянутую дюжину. После обеда он отправился на занятия в класс философии и естествознания. Когда за Лугборо пришли, он стоял у доски. Еще не зная, куда его вызывают, кадет обрадовался и посчитал это избавлением, ниспосланным свыше. Думаю, его заблуждения развеялись, едва он переступил порог офицерской столовой и увидел коменданта. Хичкок сидел, как на экзамене, сложив перед собой руки. Интересно, что этот Лугборо подумал обо мне? Я же увидел перед собой довольно толстого парня с короткими ручками и пухлыми щечками. Блестящие, похожие на бусинки глазки были скорее обращены внутрь, чем во внешний мир. Родом Лугборо был из штата Делавэр.
– Кадет Лугборо, вы, кажется, некоторое время жили с покойным кадетом Фраем в одной комнате, – сказал я, поздоровавшись с ним.
– Да, сэр. Мы тогда оба были плебеями.
– И впоследствии между вами произошел разлад. Это так?
М-м-м… Я бы, сэр, не стал называть это разладом. Наши пути разошлись. Так будет правильнее.
– И что послужило причиной расхождения?
Кадет Лугборо наморщил лоб.
– Ничего особенного, сэр. Я бы сказал, это произошло… само собой.
Звонкий голос Хичкока заставил его вздрогнуть.
– Кадет Лугборо, если вам известны какие-то подробности относительно личности или поступков покойного Фрая, вы обязаны об этом рассказать. И немедленно.
Я даже посочувствовал стоявшему передо мной увальню. Если, как утверждал По, он и впрямь болтает без умолку, окрик капитана почти лишил его дара речи.
– Вот что я скажу, сэр, – наконец залепетал он. – С тех пор как я узнал о смерти Фрая, я без конца вспоминаю один случай. Он не выходит у меня из головы.
– Недавний или более ранний? – спросил я.
– Давнишний, сэр. Это было два года назад.
– Не такой уж давнишний. Пожалуйста, продолжайте.
– Ничего я вам не буду рассказывать!
Нет, читатель, таких слов от кадета Лугборо мы с капитаном не услышали. Кадет Лугборо ответил по-другому:
– Дело было в один из майских вечеров.
– Вы имеете в виду май тысяча восемьсот двадцать восьмого года?
Да, сэр. Я запомнил этот вечер,
38
Столица штата Делавэр.
Я понял, что По сказал правду. Нужно было срочно обуздать этот поток красноречия и направить в нужное мне русло.
– Благодарю за подробности, кадет Лугборо. А теперь давайте все-таки вернемся к тому случаю. Можете ли вы мне вкратце рассказать: что случилось в упомянутый вечер?
Лугборо вновь наморщил лоб и изогнул брови.
– Лерой отправился в самовольную отлучку.
– Куда?
– Этого он мне не сказал, сэр. Только попросил меня сделать все возможное, чтобы его не хватились.
– А вернулся он, надо полагать, лишь под утро?
– Да, сэр. Но на утренней поверке его все равно хватились и записали в отсутствующие.
– Фрай так и не рассказал вам, где он был? – спросил я.
– Нет, сэр. – Лугборо оглянулся на Хичкока. – Но мне показалось, что он вернулся каким-то… взволнованным… Нет, сэр, правильнее сказать – немного подавленным.
– Подавленным?
– Да, сэр. Я изучил его характер и знал: если он с первого раза отказывается о чем-то говорить, то потом непременно расскажет. Но про ту ночь он вообще не заикался. Я особо и не приставал к нему. Меня удивило другое: Лерой старался даже не глядеть на меня. Вот это меня по-настоящему насторожило, сэр. Я начал его выспрашивать, не обидел ли я его чем-нибудь. Он долго отнекивался, потом сказал, что я тут ни при чем. Поскольку мы были с ним близкими друзьями, я спросил у него имя обидчика.
– Но он вам его не назвал.
– Нет, сэр. Все мои расспросы натыкались на глухую стену. Но как-то ночью… стоял уже июль… Лерой немного приоткрылся. Он сказал мне, что связался с дурной компанией.
Краешком глаза я заметил, как Хичкок слегка подался вперед.
– Дурной компанией? – повторил я. – Он так и сказал?
– Да, сэр.
– А о том, что это за компания, он вам не говорил?
– Нет, сэр. Разумеется, я сказал ему: если те люди имеют преступные намерения или затевают что-то противозаконное, он обязан об этом сообщить.
Кадет Лугборо улыбнулся и взглянул на Хичкока, ожидая жеста одобрения. Напрасно. Капитан сидел не шевелясь.
– А кого Фрай имел в виду под словом «компания»? – спросил я Лугборо. – Других кадетов?
– Не знаю, сэр. Мне кажется, он говорил о кадетах. Сомневаюсь, чтобы это были люди из Баттермилк-Фолс. Скорее всего, кадеты, если только Лерой не связался с бомбардирами, сэр.
За время моего недолгого пребывания в Вест-Пойнте я успел узнать, что «бомбардирами» именовали солдат и офицеров артиллерийского полка, находящегося на территории академии. Кадеты взирали на артиллеристов так, как миловидная дочка фермера взирает на старого мула: хоть и страшилище, но в хозяйстве необходим. Что касается артиллеристов – те считали кадетов неженками, играющими в солдатики.