Всем сердцем
Шрифт:
Посмотрела по сторонам, с облегчением отмечая, как спокойно, но прохладно стало. Торнохо стих. Подняла голову и взглянула на небо, любуясь бесподобной пеленой Вселенной. Так красиво, завораживающе и невероятно, что хочется смотреть и мечтать… как вернуться домой.
«Я не хочу находиться здесь!!! Верните меня назад!!! Ну почему… почему я? Почему это произошло со мной? Ведь я нужна там… своей маме, родным и… всем».
А если подумать… Неужели магия Тайхары перенесла меня только потому, что я могу лечить? Или она охватила именно тот участок, где я имела
Почувствовала спазм в животе, и тут же услышала урчание. Неудобно. А с другой стороны, это естественно, если желудок пустой, ведь желудочный сок и газы, а также воздух, который мы постоянно понемногу заглатываем, двигаются в полости желудка и взаимодействуют между собой, что приводит к появлению урчащего звука. Лично мне, это бурчание дало команду подумать, сколько же времени я тут пребываю.
После нескольких таких завываний желудка, почувствовала, как Тарлан наклонился ко мне, прижимая сильнее, и громко спросил:
– Когда в последний раз ела?
– В своем мире, – тут же ответила я, чувствуя неудобство за его беспокойство. Очень интересно узнать, чем вызвана его забота. Даже не думаю о внезапно проснувшихся благих намерениях, по лицу видно, что он такого даже не знает.
Взгляд случайно остановился на серой ткани, и, тяжело вздохнув, произнесла:
– Огромное спасибо за…
– Через несколько часов сделаем привал. Отдохнешь, перекусишь и опять в дорогу, – рявкнул он у моего уха, а потом отодвинулся.
«Вот тебе и поблагодарила!»
– А сколько мы уже в дороге? – тихо произнесла я, спустя несколько минут, но ответа так и не услышала.
Неприятно. Очень неприятно. Тем более мне, привыкшей задавать вопросы и всегда получать на них ответы, учитывая специфику моей работы, а тут открытый игнор.
Переваривала… переваривала… и, не удержавшись, тихо заметила:
– Для меня это важно… Когда нужна будет моя помощь, надеюсь, я не буду так долго решать и думать, ведь плохой пример бывает заразителен…
– Почти сутки, – буркнул он, а потом добавил: – Не советую идти против порядков тайхаров.
– И что мне грозит за непозволительные, но важные для меня вопросы?
Мужчина не ответил, а я насупилась и, решив, что не стоит злить сурового предводителя, вежливо поблагодарила:
– Спасибо. Я постараюсь учесть.
Путь продолжался, и горы теперь попадались очень редко, исключительно бескрайняя пустыня. Но сейчас она не вызывала отвращения и страха, только грусть, что впереди длинный путь. И еще становилось все холоднее и холоднее, и мои босые ноги совсем замерзли.
Спустя долгое время, как мне показалось, я готова была уже рычать. Не передать, как у меня все болело, и хотелось сползти с чудовища. Если после сна мне стало лучше, то сейчас все вернулось, и я уже тряслась от невыносимого раздражения на мягком месте и холода. И когда чудовище остановилось, мне уже не терпелось поскорее слезть с него.
Тарлан спрыгнул и тут же снял меня, на мгновение задерживая в воздухе. Посмотрел в глаза своими черными глазами
–Ты не сбежишь?
– Вернуться к голодным ворхам?! Что вы, я себя люблю, поэтому даже не беспокойтесь о побеге, – отмахнулась я, удивляясь его вопросу.
Предводитель тайхаров кивнул и поставил меня на ноги, отчего я вздохнула, и добавила:
– Мне нужно…отойти.
Он кивнул, но тут же добавил:
– Стой!
Обошел чудовище, и вернулся со светло-коричневой сумкой из кожи животного, откуда достал огромную тунику, напоминающую ту, что у него под кольчугой.
– Спасибо, а воду можно? – поинтересовалась, надеясь на чудо.
Мужчина прищурился, а я тут же добавила:
– Мне очень нужно. Либо оставшиеся сутки я буду выть от боли…
Он насупился и, вручив фляжку, показал на гору, находящуюся недалеко от нашего места отдыха. Ничего не сказав, молча направилась по указанному пути, крепко прижимая к себе выданное добро, с целью оценить и обработать все, что «обеспечила» себе от поездки на грязном животном.
Через пять минут, я уже была одета в черную тунику, держа в руках почти пустую фляжку. Удивительно, но я попробовала себя лечить, и у меня получилось! Не буду вдаваться в подробности о процессе исцеления, но мой дар мне очень нравился, и без него я бы тут однозначно не выжила.
Когда подходила к «лагерю» с удивлением насчитала десять тайхар, двое из которых сидели с Тарланом, а остальные подальше, ужиная. Даже костер не разожгли…
Все такие огромные, мощные, с недовольными лицами, что в груди стал разрастаться леденящий страх, что я одна с дикими мужиками.
Мгновенно в голове всплыли документальные повествования об индейцах, племен Южных равнин первой половины XIX века, прочитанные мной за неделю до магического перемещения против моей воли.
Наиболее жестокие и бесчеловечные, по отношению к пленникам, считались липаны, вако, тавакони и тавехаши. Их пытки были у огромного костра у подножия столба, где привязывали пленных за шею и ноги, а женщины, с нетерпением ждавшие возможности поиздеваться над жертвой, три дня «поджаривали» их, до сих пор «сидели» в голове, напоминая мне этих викингов. Недаром говорят: «У страха глаза велики». И сейчас, я в ужасе, что если буду много разговаривать, тем самым раздражая тайхаров, меня постигнет та же участь.
Хотя не только это. Целомудрие пленниц, особенно молодых и красивых, как правило, всегда было под угрозой. Например, если взять опять же индейцев, то команчи регулярно насиловали плененных женщин, независимо от их цвета кожи – белых, мексиканок, индеанок. Такая же информация существует и относительно черноногих, ассинибойнов, сиу, и кри.
У сиу считалось честью взять в жены женщину, захваченную в плен у враждебного племени, особенно если с этим племенем война велась с незапамятных времен. И тогда пленница становилась собственностью захватившего ее воина, и он мог распоряжаться ей как хотел. А еще, считалось очень почетным подарить пленницу другому человеку – и бедняжка могла переходить от одного к другому, пока кто-нибудь не брал ее в жены. Сволочи! В общем, участь женщин была ужасна. И сейчас, вспоминая прочитанное, я сжалась в комок, не зная, что ожидать от тайхаров.