Всегда в цене (сборник)

Тапочки без задников не годятся для спуска по лестнице. Они монотонно шлепали по ступенькам, походка Славича была неуклюжей и разлапистой, словно у паралитика. Скособочившись, Славич шел вниз, спрашивая себя: отчего же он не поехал, как нормальный человек, на лифте.

Кроме газеты, в почтовом ящике ничего быть не могло – Славич ни от кого не получал писем, однако он все же заглянул внутрь и провел пальцами по шероховатой металлической поверхности, усмехнувшись стойкости этого рефлекса. Этажом выше хлопнула дверь, по ступенькам простучали каблучки. Славич быстро посмотрел

и отвернулся, встретив изучающий взгляд слегка выпуклых карих глаз соседки из двадцать второй квартиры – стройной блондинки лет тридцати с длинными, чуть полноватыми в играх ногами, что Славича в женщинах отчего-то особенно возбуждало. Блондинка ему давно нравилась, и, хотя они ни разу не обменялись даже словом, Славич почувствовал себя сейчас несколько неловко в своих разбитых шлепанцах, старых штанах и с небритой физиономией.

Он подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Дожидаясь, пока придет кабина, развернул газету, мельком проглядывая заголовки. Весь этот привычный ритуал был выверен до последнего движения, поскольку причин для изменений не существовало.

Небольшой прямоугольник плотной бумаги вылетел из газеты и упал Славичу под ноги. Помедлив секунду, Славич нагнулся, подобрал листок и шагнул в открывшиеся двери лифта.

«Компания „Бета-бизнес“ предлагает Вам продать квартиру на исключительно выгодных условиях.

МЫ – покупаем Вашу квартиру по цене выше рыночной.

ВЫ – получаете эквивалентную площадь в любом выбранном Вами районе города, плюс доплата.

ВЫ – можете получить и квартиру большой площади. Разница между рыночной и официальной ценой покроет Ваши издержки.

Компания „Бета-бизнес“ берет на себя организацию Вашего переезда.

Мы ждем Вашего звонка В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ. Наши телефоны…»

Славич хмыкнул, повертел бумажку и сунул в карман домашней куртки. Только лишь потому, что не хотел мусорить в лифте.

В квартире верещал телефон. Славич поморщился и снял трубку.

Звонил какой-то старый знакомый, имя которого Славич вспомнил с немалым трудом. Предлагал встретиться. Славич с тусклым удивлением подумал: зачем, собственно? – но вслух ничего говорить не стал, отделавшись неопределенным обещанием позвонить в конце недели. К счастью, тот не стремился затягивать разговор. Распрощавшись, Славич положил трубку, а затем, подумав, выдернул вилку из розетки.

Он подошел к окну и выглянул на улицу. За стеклом проходила жизнь, которая Славичу была неинтересна. Он подумал, что надо бы сходить за хлебом, но обнаружил в хлебнице слегка зачерствевший кусок и решил, что на сегодня вполне хватит. Это очень обрадовало Славича: мысль о том, что необходимо куда-то идти, как обычно, вызывала у него отвращение. Так жить нельзя, равнодушно подумал Славич и негромко произнес эту фразу, но не поверил ей. «Я болен, – продолжал он бормотать себе под нос, – я немного болен, но это пройдет рано или поздно, обязательно пройдет, просто надо чем-то заняться… Вот именно, надо приготовить завтрак, я сейчас приготовлю завтрак…»

Он встретил свой собственный диковатый взгляд из зеркальца над раковиной и осекся. Крыша совсем поехала, усмехнулся он, отворачиваясь.

Он почистил несколько картофелин и с минуту размышлял: отварить или поджарить? Склонившись в пользу жареного, полез в холодильник и выругался: кончилось масло. Он понял, что выходить из дома придется именно сегодня и вряд ли стоит оттягивать неизбежное.

Перед подъездом стоял фургон для

перевозки мебели. Крепкие мужички в одинаковых аккуратных темно-красных комбинезонах укладывали внутрь какие-то вещи и свертки, обмениваясь по ходу дела производственными терминами: «Давай ее, блям-блям, этим концом, блям, в тот угол». Хозяева вещей – пожилая пара с четвертого этажа – наблюдали поодаль. Славич знал их ровно настолько, чтобы здороваться при встречах, хотя к этому не стремился. Едва заметив их, Славич с тоской понял, что общения избежать не удастся. В глазах женщины плескалось желание говорить, ее рот уже округлился для первой фразы, и Славич вынужден был изобразить улыбку и выдавить какое-то приветствие.

– Вот, переезжаем, – со странной нервной радостью сообщила она, будто Славич был настолько туп, что сам не мог догадаться о происходящем.

Он кивнул с неопределенным мычанием и собрался идти своей дорогой, но именно в этот момент матерящиеся грузчики напрочь перегородили вход в подъезд широченной тахтой. Славич покорно остановился.

– Поздравляю, – напрягая остатки сил, он продолжал вымученно улыбаться. – Далеко?

Женщина растерянно кивнула.

– Решили подальше от центра… Там спокойнее.

– Да вроде и здесь не шумно, – пожал плечами Славич.

– Вам, молодым, свое, а нам – свое, – вмешался вдруг ее муж не к месту решительным, почти агрессивным тоном.

Как будто Славич собирался спорить.

– Это верно, – торопливо согласился Славич, ожидая, когда же наконец освободится вход в подъезд.

– Нет, серьезно, – срывающимся голосом сказала женщина. – Центр насквозь пропах выхлопными газами. Просто невозможно стало дышать…

Отчего они так волнуются, подумал Славич с вялым любопытством, но грузчики наконец пропихнули кушетку на улицу.

– Желаю удачи, – произнес он, полностью исчерпав тем самым сегодняшний лимит вежливости. Более он был не способен даже на имитацию участия. Слава богу, никакие встречи ему уже сегодня не грозили.

Лифт был надолго занят перевозкой мебели, и Славич пошел пешком. На третьем этаже, на двери двадцать первой квартиры, он увидел наклеенную на обе створки полоску бумаги с печатью и неразборчивыми подписями. В этой квартире жил самый отвратительный сосед Славича во всем подъезде. Этот сосед – Жора или Юра – был абсолютно спившийся алкаш, регулярно засыпающий на ступеньках, справляющий малую нужду в лифте и ворующий лампочки с лестничных площадок. Много раз у Славича возникало желание подстеречь его и разбить морду, но привести задуманное в исполнение он не успевал, желание уходило, сменяясь обычной апатией. Опечатанная дверь свидетельствовала, что алкаша за что-то надолго забрали. Эго пробудило в душе Славича нечто похожее на чувство глубокого удовлетворения.

Он захлопнул за собой дверь и с облегчением вздохнул.

Свою однокомнатную квартирку Славич получил незадолго до увольнения из органов. До этого дня с самого рождения он жил в огромной московской коммуналке, и лишь последние три года испробовал комфорт отдельного от соседей жилья в квартире своей жены Ларисы. Правда, комфорт оказался условным, жили они вместе с ее родителями. Это были сложные три года, только многочисленные длительные командировки Славича прерывали состояние тихого перманентного скандала с тещей и тестем. Казалось, они возненавидели зятя с первого взгляда – во всяком случае, Славич очень скоро пришел к такому выводу. Им не нравилась его работа и его зарплата, им не нравилось, что он живет в их квартире, да еще к тому же имеет наглость спать с их дочерью. Они страдали от бессильного гнева, когда он пользовался ванной или лез в единственный в квартире холодильник, их раздражал любой разговор со Славичем и смертельно оскорбляло его молчание…