Всё в красном
Шрифт:
И еще меня поразило, что край перил был обмотан широкой багровой тряпкой. Цвет матерчатого огня полыхнул прямо в глаза. Лампочка под потолком была тусклой, но виделось хорошо. Я, оглушенный на миг, даже по-идиотски затряс головой. Тело сразу же зачесалось, и мне стоило громадных трудов не разодрать на себе одежду ногтями. Случайность или ловушка? Повесил дворник, чтобы жильцы не поранили руки о страшные заусеницы? Или «флажок» выставлен специально, стараниями соответствующих служб, и теперь они откуда-то наблюдают, кто из граждан и как отреагирует на него? В таком случае
В издательстве я сразу же поднялся на третий этаж. Кричали со стен плакаты, рекламирующие очередной сериал, и зазывным глянцем блестели на стеллажах книги, выпущенные за последние месяцы. Драконы, мускулистые ребята с мечами, зловещие мужики – в плащах, в шляпах, с длинноствольными пистолетами. Здесь было и несколько моих переводов.
Я старался на них не смотреть.
– Привет, – сказал я.
Эля мигнула и, не торопясь, опустила на стол какую-то устрашающую бумагу. Легли поверх пальцы, украшенные маникюром. Она была здесь не Элей, а Эльвирой Сергеевной.
Вишневые губы наконец шевельнулись.
– Привет.
– Ты мне вчера даже не позвонила…
Эля вместо ответа выгнула бровь, и сейчас же Буравчик, скорченный над клавиатурой в противоположном углу, вскочил на ноги, торопливо похлопал себя по карманам, как будто что-то искал, сказал, демонстрируя независимость: Пойти покурить, что ли? – и немедленно испарился, прикрыв за собой дверь.
Тогда Эля откинулась на вертящемся стуле и, проехав коленками туда-сюда, посмотрела на меня снизу вверх.
– Зачем? – спросила она.
– А вдруг со мной что-то случилось?
– Что это за мужчина, если с ним вечно что-то случается?
– Милицию ты тоже вызвать не догадалась?
Эля моргнула.
– Как раз подошел автобус, и я – поехала…
В этом была она вся. Свет «зеленой лампы» в моем сознании начал тускнеть. Я протянул руку к луковице волос, каковую сегодня образовывала ее прическа. Однако Эля дернула головой и неприветливо отстранилась.
– Не здесь, – сказала она.
– А где? И когда?
Она пожала плечами:
– Где-нибудь, наверное. И когда-нибудь… – не вставая, сухо, по-секретарски поинтересовалась. – Ты, собственно, куда направляешься?
– Туда, – я указал на дверь кабинета.
– У него сейчас – человек.
– Я тоже пока – человек. Во всяком случае – в данное время и в данном месте…
И прежде, чем Эля – пардон, Эльвира Сергеевна – успела что-нибудь возразить, я проник в узкий пенал с окном в коленчатый переулок, не спросясь, не поздоровавшись даже, выдвинул стул из стыка приткнутых друг к другу канцелярских столов и уселся напротив Никиты, посапывающего, как всегда,
Он мне кивнул, нисколько не удивившись. И я тоже – кивнул, с ненавистью обозревая его рыхлые щеки. Выглядел Никита по обыкновению сильно не выспавшимся.
– Ну нет сейчас денег, – объяснял он, меланхолично кивая после каждого слова. – Книга поступила в продажу, но оптовики расчеты задерживают. Они заплатят нам, мы – тебе. Придут деньги, конечно, сразу же выдадим. Ну – звони, телефон издательства у тебя есть…
А сидящий в таком же точно стыке Комар нервно сплетал и расплетал пальцы.
– Уже три месяца, – не слушая, бубнил он . – Ведь уже на целых три месяца мне задерживаете. Я вам работу сделал? Сделал. Претензий нет? Нет. Мне жить надо? Опять же – если брать у вас новый заказ…
– Ну не бери, – с тоской отвечал Никита. – Ну что, Костя, делать, если так получается? Ну – Кулаковой тогда отдадим твоего Джордана. Леночка Кулакова английский знает?
– Английский Леночка знает, у нее – с русским трудности…
– Ничего, редактора к ней пристегнем…
– Вы договоры свои выполняете?
– Мы свои договоры выполняем всегда, но, Костя, сейчас в издательстве денег нет.
– Вот, – обращаясь ко мне, пожаловался Комар. – Еще в мае сдал им шестьсот страниц Джордана. Ничего не получил, кроме аванса. Книга, между прочим, лежит на всех лотках…
Ответа от меня он, кажется, и не ждал, выкарабкался из-за стола, мешая себе непропорционально членистыми конечностями, – сгорбившись, волоча за ремень сумку, побрел к выходу из кабинета.
Никита сдержал зевок. Глаза, полные отвращения, обратились уже в мою сторону.
– Ну нет сейчас денег, – объяснил он, снова кивая после каждого слова. – Книга поступила в продажу, но оптовики расчеты задерживают. Они заплатят нам, мы – тебе. Придут деньги, конечно, сразу же выдадим. Ну – звони, телефон издательства у тебя есть…
Он, видимо, неотчетливо понимал, с кем разговаривает. «Зеленая лампа» у меня в голове совсем потускнела. Пальцы правой руки чуть подергивались, и кончик среднего тяжелел, будто наливаясь металлом.
– Вы договоры свои выполняете?
– Мы договоры выполняем всегда, но, Игорь, сейчас в издательстве денег нет…
По-моему, он просто-напросто засыпал. Блеклые, из одних ободков зрачки уплывали под веки.
Тогда я неторопливо вытащил из-под столешницы отяжелевшую руку, воткнул кривоватый, отросший уже, звериный коготь в ореховую полировку и без особых усилий провел им со скрежетом по диагонали.
Во все стороны брызнул вспоротый лак. Страшноватая белая борозда перечеркнула поверхность. Ободочки зрачков у Никиты вернулись в прежнее положение.
– Ну так бы и говорил, – произнес он нисколько не громче обычного. Поднял с телефона трубку, ткнул толстым коротким пальцем в какую-то клавишу. – Эля, выпиши, пожалуйста, гонорар, товарищу переводчику. Да-да, согласно исполнения договора… – Послушал, что ему говорят, вздев брови, вероятно, чтобы не слипались глаза. – Ну вот, завтра можешь получить свои деньги. Сразу бы объяснил мне по-человечески…