Всё в ажуре
Шрифт:
Правда, его одного убедить получилось гораздо быстрее и проще. Во-первых, батюшка все свои сомнения деликатно придерживал при себе. Во-вторых, оставленная сумма на самые срочные нужды подтвердила наши словесные заявления. Сжимая в жилистых натруженных руках мешочек с монетами, отец Бетхор тогда благословлял нас на все лады и благодарил за честь объявить согражданам о предстоящем благом деле. Самое время было предоставить ему «трибуну».
Встав перед своими прихожанами, батюшка произнёс тёплую, трогательную речь, заметно взволновавшую слушателей. А следом за
Я просто предложила людям за каждую взятую вещь отдавать какую-нибудь символическую плату в пользу храма. Кто сколько сможет. А принимать деньги станет непосредственно отец Бетхор.
И вот тут нам, наконец, кажется, поверили. Площадь по нарастающей зашумела, загудела, зашевелилась. Послышались всё более уверенные реплики:
– Так это что, братцы, выходит, правда, что ли?..
– И что, и церкву поднимать станем?..
– Выходит, дозвались, родимые, допросились, выстрадали милосердия господнего?..
– Сыночек, деточка моя, услышал милостивый мамкины молитвы… - какая-то женщина, роняя слёзы, опустилась на коленки прямо на землю и гладила вихры мальчишки лет пяти. Тот, ничего не понимая, просто переняв родительское настроение, жалеючи обнял мать и тоже заплакал.
Всё, не могу. Смотреть на них просто сердца не хватало. Тут и там разносились всхлипы и обрывки слов священных текстов. Кто-то, стягивая головные уборы, с чувством в пояс кланялся нам. Но это единицы. В основном, люди сейчас благодарили своего бога. Только он, в их понимании, мог принести в их жизнь такие перемены. Да это и не важно, кому в данный момент доставались, условно выражаясь, лавры благодетеля. Главное, «лёд тронулся».
Тем более, что, возможно, они были совершенно правы. Мы же каким-то мистическим манером оказались именно здесь – в этом мире, в этом месте.
Казалось, людскому волнению не будет конца. Следовало снова как-то организовать народ. Мы же собрались не для того, чтобы просто на неделю ввести население в шоковое состояние, имелись вполне конкретные цели.
Я вопросительно посмотрела на отца Бетхора, и он, правильно расценив мой взгляд, затянул молитву. Ну ту самую, народную. Помогло. Вся площадь тут же откликнулась – подхватила, едино выплёскивая зарождавшуюся надежду в словах и звуках священной песни. И мы вместе с ними.
А после оставалось только кому-то первому принять к действию наше предложение.
– Ну что, Винефреда, давай шагай. Ты у нас самая смелая, умная и справедливая. – с улыбкой на лице скомандовал староста.
Означенной Винефредой оказалась бойкая старушенция в шерстяном платочке из первого ряда собравшихся.
– Э-эх, всем смертям не бывать, а одной не миновать! – бабуля отчаянно махнула рукой и посеменила к сундукам и корзинам. – Та-ак, что у нас тут?..
За деревенской старейшиной потянулись остальные. Руководитель из неё получился знатный.
– Риана, подь суда! И Реду кликните кто-нить! Пущай картохи наберут. – звонко разносился командный
– Бу-бу-бу… - невнятно послышалось ответное ворчание.
– Я - ть-те дам, на дрова! Хорошую вещь, да в топку! Ну-ка, Рафал, вставай у деревяшек, да поглянь там своим намётанным глазом, кому чего, да что в починку.
Ну всё, за судьбу нашего бывшего имущества можно было не волноваться. И за то, что местные за него не передерутся – тоже.
А тут и сдобу из дома привезли. Лиля сама пошла в толпу и принялась за руку выводить ребятишек к корзинам с ароматным угощением. Плюшки разлетелись со скоростью звука, но Эмель и Кло было велено стоять у печи до тех пор, пока не поступит команда «стоп». Так что всем должно было хватить.
Тем временем от «благотворительного центра» отходил народ. Люди уносили приобретения по домам, в какой-то момент показалось, что этим всё и закончится. Какова же была наша радость, когда они стали возвращаться. И не с пустыми руками.
Наши сундуки мелели, куча «дров» таяла, а на покосившихся прилавках напротив, появлялись кучки из свежих овощей, фруктов, крынки с молоком. Какая-то симпатичная девушка принесла вязаные салфеточки, а бородатый мужичок – самодельную глиняную посуду. А один дед даже живой товар приволок – короб с крошечными писклявыми цыплятами. Вот это правильно. Зачем гонять лошадей по соседним селениям, когда появилась возможность что-то продать или разменять в родной деревне?
Рафал (которого распорядительница раздачи определяла на мебель), оказывается, был местным резчиком по дереву. Так вот, мужик на радостях принёс целую корзинку небольших игрушечных поделок для детворы и веселил жующих булки малышей и взрослых игрой на дудочке.
Белобрысая девчонка-подросток подхватила мотив и удивительно чистым голосом запела песенку про кошку и проказливых котят. А вторая завела вокруг поюще-играющей парочки хоровод из маленьких слушателей.
И тут на фоне общего приподнятого настроения я заметила молодую женщину, тихонько плакавшую в сторонке. Желая выяснить причину такого расстройства, подошла к ней. Оказалось, что она одна из тех вдов, которой Сергей через старосту уже передавал небольшую материальную помощь.
Все деньги женщина тут же потратила на раздачу долгов, накопившихся с зимы. И теперь у неё не осталось ни одной монетки, чтобы отдать в пользу храма и получить что-то из наших «даров». Занимать сразу же по новой ей показалось стыдно, а просить бесплатно тоже совесть не позволяла.
– Так давайте я вам дам эту денежку, и всех бед. – предложила я.
– Нет, что вы, госпожа, как можно! – та испуганно замахала руками в ответ. – И так не знаю, как благодарить господина барона, за что мне только милость такая.
– Пойдёмте. – прервав поток её причитаний, я направилась в сторону редеющей у сундуков толпы, - Пойдёмте, пойдёмте. А что вы вообще хотели получить? Ну, в чём главная нужда?
– Так старший весь поизносился, уже даже латать нечего.
– А сколько старшему?