Все связано
Шрифт:
— Не психуй — это холостяцкая вечеринка. Хочешь сказать, что Ди-Ди не притащит какого-нибудь парня… или даже десять… которые будут трясти своим хозяйством перед твоим лицом?
Разве я не говорил, что девочки тоже отправятся с нами в это путешествие? Они едут. Долорес посчитала, что будет весело провести групповую экскурсию, а потом разъехаться по разным сторонам на ночной разгул. Я думал, что это сказочное предложение — практически заставило меня полюбить Долорес.
— Это другое,
— Вообще-то нет.
— Тебе не понравится, если Ди наймет стриптизеров?
Много лет, Сестра Би говорила нам, что глупых вопросов не существует. Ну что за ерунда.
Малейшая мысль о том, что полуголый парень будет тереться о Кейт? Заставляет меня что-нибудь разбить — например, чье-нибудь лицо. Устроить Бойцовский Клуб и разнести кого-нибудь на мелкие кровавые кусочки, чтобы он вообще забыл, какого это быть человеком.
Может, я рассуждаю, как пещерный человек. Может, это неразумно и пренебрежительно и несправедливо. Но вот такой я.
— Конечно, мне это не понравится!
— Ди-Ди говорит, что хорошо для гуся, хорошо и для гусака.
— Мэтью надо поучиться, как бы заткнуть своего гусака.
— Как ты затыкаешь меня?
Я тоже умею кусаться.
— Нет, милая — мне слишком нравится твой ротик, чтобы его затыкать. Мне он нравится широко-открытым, в ожидании.
Кейт ахает, а я жду, что она вернется ко мне с оголенным оружием. Потому что так у нас и бывает. Вы достаточно долго с нами — все знаете. Прелюдия, ласки после секса, а еще тычки и колкости. Это просто слова — способ испустить пар или завезти друг друга.
Они нихрена не означают. Лишь в редких случаях за ними кроются настоящая злость и раненые чувства. А это как раз не тот случай.
Только… отчасти.
— Видишь, вот как раз этого я и боялась. Мы еще не уехали, а ты уже ведешь себя, как кретин. Я знала, что так и будет.
Кейт слегка от меня отворачивается, качая головой. Вот когда я их вижу. Слезы. Которые уже готовы скатиться с ее глаз, но которые она так пытается сдержать путем своего упрямства.
Я удивлен. И мне больно. Словно в сердце получил пулю размером с камень.
Кейт откидывает одеяло и собирается встать с постели. Но я быстрее — Флэш Гордон мог бы мне позавидовать. Прежде чем ее нога касается пола, я оказываюсь перед ней, с поднятыми руками вверх. Полный раскаяния и извинений.
И голый.
Когда вы пытаетесь защититься? Быть голым совсем не помешает.
— Кейт… погоди… просто успокойся. Всего минутку, — беру ее за запястье.
Но она вырывает руку.
— Не трогай меня!
Ага — не дождется.
Но у меня не получается ей сказать об этом. Ужасный звук доносится с другого конца комнаты и привлекает все наше внимание. Потому что доносится он из монитора радионяни.
Звук, похожий на шорох
Это был предупреждающий знак — предупредительный выстрел. Своего рода «Заткнитесь вы!».
Дважды нам повторять не надо.
Далее следует комичное беззвучное возражение, которое поймут только настоящие родители. Это всякие гримаски, выражение лица, махание ручкой. До тех пор, пока Кейт в конечном счете не показывает мне средний палец.
Потом я улыбаюсь. И губами говорю:
— Окей.
Хочу сказать, что, если она готова на раунд два, кто я такой, чтобы ей отказывать?
Я прыгаю на нее. И с минуту мы катаемся по кровати, пока я не прижимаю ее к низу — садясь сверху на ее талию — сковывая ее руки над головой. Физическое проявление снимает некоторое напряжение, и Кейт выглядит расстроенной немного меньше. Когда я уверен, что она не попытается сбежать, хватаю одеяло и накрываю им нас обоих, чтобы мы могли скрыться в коконе приглушенного разговора.
Я сваливаюсь на бок и оказываюсь лицом к Кейт и полушепотом перехожу сразу к делу.
— Если идея со стриптизершами в качестве развлечения так сильно тебя беспокоит, какого черта ты тогда согласилась, чтобы мальчишник прошел в Лас-Вегасе?
Стриптизерши в Лас-Вегасе — это как кукуруза в Айове. Именно ими и знаменит город.
Кейт начинает уворачиваться. Потом вздыхает.
— Потому что все так радовались поездке в Лас-Вегас. Я не хотела никого подводить. Мальчишник и девичник в Вегасе — это как… традиция, ведь так?
Не так давно жертвовать козлятами тоже было традицией. Выглядит не очень хорошей идеей.
— Не всем традициям надо следовать. Если тебе эта идея не по душе, я откажу парням. Мы ограничимся картами, сигарами и выпивкой.
Она молчит — обдумывая мои слова.
— Ты правда сделаешь это ради меня?
Я усмехаюсь. И как она может думать иначе?
— Конечно, сделаю.
Кейт подкладывает руки себе под щеку. Так она выглядит молодой и беззащитной. От желания ее защищать у меня все сжимается в груди. Хоть от чего — от всего — что может причинить ей боль.
Включая мой собственный язык.
— На самом деле, стриптизерши меня мало волнуют, Дрю.
Теперь я запутался.
— Ты так говоришь, потому что тебя на самом деле это не волнует — или потому что ты думаешь, что это именно то, что я хочу услышать?
Я должен спросить, потому что по моему опыту, женщины скажут вам что-то сделать, а потом перережут ваше хреново горло, когда вы именно так и сделаете. Так как вы должны были знать, что на самом деле они не хотели, чтобы вы это делали. Что на самом деле они ничего такого не имели в виду.