Чтение онлайн

— Почему я должна тебе сейчас верить? Ты же признался, что был лжецом.

— Но теперь я не лгу. Я действительно приехал тогда вслед за тобой, чтобы тебя соблазнить. Но здесь все изменилось.

Она сразу вспомнила тот морозный ясный зимний день, как она заволновалась, увидев Соломона, и как он сказал тогда:

— Здравствуй, Красная Шапочка, я — Серый Волк.

Ему казалось, что скрытая ирония его слов ей непонятна, и он наслаждался ситуацией. Лорен была похожа на ребенка, идущего навстречу опасности, не подозревая о ней. Соломон дразнил ее, гладил ладонь, в шутку целовал.

Он напоминал осторожного хищника, подбирающегося к жертве, и ничем не выдавал своих намерений. Воспоминание рассердило ее, а он ощутил, как в ней нарастает гнев, и беспокойно тронул ее руку.

— Милая, но я ведь не стал продолжать, просто не смог. Когда ты взяла скрипку и стала играть мне, я скоро понял, кто ты на самом деле, и возненавидел себя. Ты пришла ко мне из того мира, которого я не знал. Ты играла с таким прелестным чувством, с таким внутренним умиротворением, что я стал презирать самого себя. И ушел тогда, решив никогда тебя больше не видеть. Понял, что не имею права тебя трогать, как не имею права растоптать цветок.

Он подошел к ней очень близко, почти вплотную. Ей даже показалось, что она услышала неровное биение его сердца у себя за спиной.

— Вернувшись в Чикаго, все время твердил себе, что я дурак, но забыть тебя не мог. Я вспоминал тебя все время.

Лорен побледнела, но слушала очень внимательно. Соломон вздохнул и прижался щекой к ее плечу.

— Потом я снова встретил тебя в Чикаго и понял, что хочу тебя видеть, узнать тебя, понять, действительно ли ты так нежна и невинна, как казалось. Но я ведь и пальцем тебя не тронул, ты сама это знаешь, я не виделся с тобой наедине, не приглашал к себе домой и не говорил ничего такого, что не смог бы повторить при всех.

Все это было правдой. Лорен помнила, что они встречались в таких местах, где вокруг всегда были люди, много людей. Соломон действительно приглашал ее в рестораны, театры, музеи, парки, но никогда не звал к себе домой и не делал попыток до нее дотронуться — держался подальше от соблазна.

— Я боялся остаться с тобой наедине. Потому что знал, что не смогу устоять перед искушением. Чем лучше я тебя узнавал, тем больше мне хотелось, чтобы ты оставалась такой, какой была, — нежной и невинной. Жизнь сделала меня человеком, для тебя не подходящим.

— А зачем же ты встречался со мной?

Лорен все-таки очень сердилась на него за то, что он не понимал, как мучил ее все эти месяцы. Он залетал к ней, как ласточка, и исчезал, оставляя ее в неведении, думает ли он о ней хоть немного.

— Я не мог не встречаться с тобой, — признался он с болью. — Путешествуя по всему свету, я продолжал думать о тебе. Ты была со мной все время, ты проникла в мою кровь, и наконец я понял, что не могу без тебя. Когда-то я поклялся, что ни одна женщина не станет главной в моей жизни, но ты сумела поглотить меня целиком. Уезжая, я мечтал вновь увидеть тебя и стремился как можно скорее вернуться в Чикаго, чтобы услышать твой голос…

Лорен видела теперь, как много было скрыто от нее. Соломон прятал свои чувства, боясь их, а она удивлялась, зачем он продолжает звонить, если она его совершенно не интересует.

— Я не разрешал себе дотронуться до тебя и сходил с ума

от желания, — продолжал он.

— У тебя все мысли работают в одном направлении.

— Но это же не так!.. — запротестовал он.

— Разве?

Приподняв брови, она холодно улыбнулась. Соломону показалось, что перед ним стоит совершенно незнакомый человек, он поморщился, но продолжал:

— Меня разрывало между желанием обнять тебя и сохранить такой же чистой, как ты была.

В его глазах появилась глубокая нежность, и Лорен вспомнила, как он лежал на траве, среди могил, расположенных высоко над зелеными долинами. Вспомнила, что во сне его лицо было сильным и одновременно нежным. Только тогда она еще не знала, что эту силу ему давали самоуверенность и упрямство.

— Потом ты перестала со мной встречаться. — Лицо Соломона изменилось, губы побелели, черты заострились, кожа будто обтянула кости, подобно тому, как бывает при сильной боли. Он смотрел темными тревожными глазами. — Я не скоро сообразил, что ты просто не хочешь меня видеть. А поняв, чуть с ума не сошел! Почему? Почему ты тогда меня оттолкнула?

Но Лорен не могла отвечать, у нее пропал голос. Она смотрела ему в глаза и вспоминала его взгляд через весь зал тогда, на концерте, страстный взгляд изголодавшегося мужчины. Первый раз с него слетела маска. Соломон не сумел скрыть свое истинное чувство, и теперь она вновь видела боль в измученных черных глазах.

— Этот мальчик… — Соломон едва мог шевелить губами, слова выходили сухими и хриплыми. — Что между вами было, между тобой и этим мальчишкой? Однажды я был с Барбарой в театре и видел тебя с ним.

— Я тоже тебя видела, — сказала Лорен с горечью.

Тогда она чувствовала такую ревность, что, кажется, готова была умереть, но это не приходило Соломону в голову. Он смотрел на нее невидящими глазами, потому что заново переживал те события.

— Сам этого толком не осознавая, я уже считал, что ты моя. То, что я никогда до тебя не дотрагивался, делало тебя совершенно особенной, ни на кого не похожей. И когда увидел, что он обнял тебя, я чуть не потерял сознание… — Соломон остановился и перевел дух. — Мне непереносима была даже мысль, что между вами что-то могло быть. Если он смеет обнимать тебя на людях, что же происходит, когда вы остаетесь наедине? Я живо представил, как он целует тебя своими жадными губами, как обнимает, истово и крепко, и так побледнел, что Барбара заметила и спросила, не заболел ли я.

— А ведь в то время ты с ней спал.

Лорен обвиняла и презирала его одновременно. По выражению темных глаз и по тому, как судорожно сжался его рот, она поняла, что он готов вот-вот соврать, но не смеет. Она упорно продолжала смотреть на него, и в конце концов он сказал:

— Да, но только до того вечера в театре. — Соломон увидел, что она замкнулась и глаза стали злыми, поэтому тут же снова заговорил: — Как ты не понимаешь, что я даже мысленно не покушался на тебя. С того самого дня, когда ты здесь впервые играла для меня, я не позволял себе и пальцем дотронуться до тебя. Да, я спал с Барбарой, но потому, что это не имело для меня никакого значения, и я никак не связывал это с моими чувствами к тебе.