Чтение онлайн

— Вы, я вижу, как и лидер либеральной партии, во всех бедах страны видите происки евреев? — подкалывает меня ведущий.

— А при чём здесь евреи? — недоумеваю.

— А вы всех членов правительства «райхерами» назвали, — с явным подтекстом замечает он. Мол, подловил меня на антисемитизме. — Кстати, а как вы вообще к евреям относитесь?

— Интересно получается, — пожимаю плечами, — вы и слово «пейджер» тоже еврейской фамилией считаете? Никак я к евреям не отношусь. В обоих смыслах. Ни крови у меня их, может, и к сожалению, в роду нет, ни к нации их, как к таковой, никаких претензий не имею. А «райхер» в данном случае есть прозвище обобщающее, из двух слов состоящее. Того, что правительство

народу обещает, и того, что мы в результате его курса получаем.

Хмыкает попервах ведущий, но тут же, вспомнив, на кого горбатится и чьё сучье вымя сосёт, мину серьёзную на морду напускает.

— Значит, вы своей политической платформой с коммунистами стыкуетесь?

Здесь я совсем уж глаза округляю.

— Ну а это из каких-таких соображений выплывает? Если не с вами, то против вас? Нет уж, голуби мои, сине-красно-белые, проправительственные, я сам по себе.

— Может, вы и свою партию создавать собираетесь?

— А зачем? Как погляжу, в нашей стране все поголовно зазубрили в школе тезис марксизма-ленинизма, будто историю массы делают, и теперь его кувалдой из башки не вышибешь. Разве что вместе с мозгами. Вот и плодятся, в полном согласии с тезисом, в России партии в неимоверном количестве, что котята слепые. Словно и невдомёк никому, что историю личности делают, а толпа за личностями сама стадом идёт.

— Из всего сказанного вами сегодня, — заключает ведущий, самообладания на этот раз не теряя, — можно заключить, что вы, как и вся Дума, находитесь в жёсткой оппозиции к правительству.

— Мягко говоря, — ухмыляюсь.

— Тогда, — продолжает, — может, вы вкратце сформулируете свои самые серьёзные претензии к правительству? Как в народе говорят, зададите самый важный вопрос.

— Даже так? — морду кривлю и за ухом чешу. — А что — попытаюсь. Простенький у меня вопрос будет, правда, преамбула к нему длинноватая. Когда любого реформатора от правительства корреспонденты спрашивают о задержке зарплаты учителям, врачам, о мизерных суммах, выделяемых на содержание армии, об отсутствии финансовой поддержки научных программ, в частности, космических, то и дело слышится ответ: «У нас денег нет». Господа реформаторы, давайте не путать себя с государством. Это у государства денег нет, а у вас-то они как раз есть, и немалые! И чем глубже реформы внедряются, тем меньше средств у государства остаётся и тем внушительнее личные банковские счета правительственных чиновников. Вот отсюда и вопрос мой простенький: может, не государство реформировать надо, а с правительством что-то делать?

— Грм… — горло в очередной раз прочищает ведущий, глазками, давно проницательность ехидную утратившими, по студии неприкаянно бегая. — И последний вопрос к вам, традиционный, от телезрителей.

Врубается в студии динамик, гудки телефонные слышатся, а затем голос женский мне вопрос каверзный задаёт:

— Здравствуйте, Борис Макарович! Недавно в прессе промелькнуло, что вы своей карьерой обязаны удачной женитьбе. Правда ли это?

Ну да, так я и поверил, что это телезрительница простая звонит. Как пить дать — «подставка»!

— Женитьба оказала на мою карьеру ровно такое же влияние, как на судьбу нынешнего президента его учёба в высшей партийной школе при ЦК КПСС, — изрекаю многозначительно. Для кого, может, и туманно, а для кого прозрачно до чистоты кристальной.

— Спасибо вам за участие в нашей передаче, — лыбится мне одними губами умник белобрысый и уже в объектив телекамеры добавляет: — Сегодня «Час пик» был для депутата Думы Пескаря Бориса Макаровича.

И только красная лампочка на телекамере погасла, как дунул ведущий от меня, что от чумного. Даже руку на прощание пожать забыл. И режиссёр ко мне не вышел — видно, кондрашка в аппаратной хватила. Во я им

«фурор» устроил!

Глянул я на часы — вместо пятнадцати минут семь всего мне на беседу выделили. Побоялись, видать, дальнейших моих «откровений», наверняка рекламой остальное время заполнив… Ладно, мы ещё посмотрим, чья возьмёт.

Проводил меня к выходу клерк какой-то заштатный, весь из себя перепуганный. А как до вахтёра довёл, тут же побыстрее пятки салом смазал. Да уж, не любят здесь, когда против шерсти гладят.

А я ещё хотел после своего «фурора» со съёмочной группой «фужер» распить. И не один…

Сашок мне за телевизионное выступление высший балл поставил.

— Не устаю, Борис, тебе удивляться, — говорит и на меня как бы новыми глазами смотрит. — Вот уж не думал, не гадал, что ко всему прочему ты ещё краснобаем и баламутом окажешься.

Рдею я от удовольствия, но вслух ничего не говорю, думаю: погоди, пташка, то ли ещё защебечешь, когда прессу через недельку-другую почитаешь!

Сам на следующий день с газетками ознакомился, телевизор посмотрел — чего там о моём «Часе пик» судачат. Немного отзывов было, но все к одному резюме сводятся — полку красно-коричневых в моём лице прибыло.

«Ладно-ладно, — ухмыляюсь про себя криво. — Ужо поглядим, что вы завтра запоёте…» И Пупсика на всю столичную корреспондентскую братву натравливаю.

Как из рога изобилия статьи в мой адрес бравурные посыпались, да речи хвалебные полились. Все о новом политическом направлении талдычат, возрождающемся государственном мышлении строчат, о роли российского менталитета в консолидации прогрессивных сил неизвестно с кем спорят — и при этом меня во главу угла всех этих направлений ставят. Короче, дурдом ещё тот. За неделю я такую популярность приобрёл, что кому другому глотку целый год драть надо и то хрен достигнет. В Думе все со мной здороваться начали, ещё издали раскланиваться, а борзописцы аккредитованные толпой за мной бегать: «Борис Макарович, да Борис Макарович! А что вы думаете по этой проблематике? А как бы вы вот такой вопрос решили?..»

«Рыжий» из правительства вздумал было что-то не то вякнуть в мой адрес по телевидению, так телекомментаторы его в момент с дерьмом смешали и таких собак на шею навешали, что он в предынфарктном состоянии в больницу слёг.

А я гоголем хожу, весь в сиянии славы купаюсь. Какую чушь ни сморожу, её борзописцы вмиг подхватывают, в мысль светлую перерабатывают и откровением великим миру преподносят. Во как лидером в одночасье становятся! И без всяких-яких партий. Массированная атака средств информации на головы толпы — и всех делов. Между тем, что удивительно, эта «метода» на поверхности лежит, а не озарением мне в башку стукнула. Точно так в начале века Великая да Социалистическая делалась. Но куда там нынешним коммунистам до большевиков — ни фига в политике не фурычат. Ленин на их месте давно бы свою агитационную телестудию организовал и революцию свершил, как в своё время под крылом газеток «Искра» да «Правда». Но, к счастью, нет сейчас среди коммуняк лидера. Разве что мне попробовать «революцию» сварганить? Только на свой лад, естественно.

Впрочем, я эту мыслишку про запас оставил. Будет время, будет и пища. Вот поднаторею в Думе в делах политико-экономических, тогда и мозгами раскину. Лишь бы не по паркету.

Побывал за это время я ещё в одной думской комиссии, по науке и культуре которая. Меня туда сосед-бодрячок затащил. Уж и не знаю, чем я ему приглянулся, но с первых минут знакомства заметил, что он ко мне нечто вроде симпатии испытывает. А может, просто решил надо мной покровительство взять, уму-разуму учить, так как с первого заседания я ему чуть ли не в рот заглядывал, мнение нестандартное по любому поводу ловя.