Чтение онлайн

Я кивнул.

– Ты мне расскажешь?

Я глубоко вздохнул. Неожиданно мне захотелось рассказать Кэти все. Все на свете.

– Хорошо.

Мы поднимались по склону холма. Я молчал, пока мы не добрались до его гребня. Здесь мы остановились. Я бросил взгляд на ручеек, журчавший в. крохотной долине. Тихий, мирный уголок английской земли.

– Ее убили.

– Об этом я сама догадалась, – негромко произнесла Кэти. – Ты знаешь, кто это сделал?

– Нет. Сначала я думал, что это был Джо Финлей, но он все отрицал. И я склонен

ему верить.

– Ах, так. А ты знаешь, почему ее убили?

– Думаю, да.

И я рассказал Кэти все. О том, как я узнал, что банк «Хонсю» никогда не давал гарантии «Тремонт-капиталу», о том, как у меня родились подозрения, что Дебби докопалась до обмана прежде меня. Я рассказал обо всем, что мне удалось выяснить в Нью-Йорке, о стычке с Джо Финлеем в Центральном парке, о ссудо-сберегательном банке «Финикс просперити» и о том, как этот банк инвестировал строительство «Таити».

Кэти слушала, широко раскрыв глаза, ловя каждое слово.

– Какая связь между всеми этими компаниями?

– «Тремонт-капитал» выпустила на сорок миллионов долларов облигаций, якобы обеспеченных гарантией банка «Хонсю». Потом Кэш продал половину этих облигаций «Де Джонгу». Хамилтон не проверил документацию, понадеявшись на гарантию японского банка. Вторую половину этих облигаций Кэш продал швейцарскому банку «Харцвайгер». Я не сомневаюсь, что герр Дитвайлер, оформивший сделку от имени швейцарского банка, был тем или иным образом подкуплен. Похоже, Кэш был одним из авторов всей аферы. Они с Вайгелем давно связаны одной веревочкой.

Вырученные от продажи облигаций сорок миллионов пошли на покупку контрольного пакета акций ссудо-сберегательного банка «Финикс просперити» или «денежного станка дядюшки Сэма». Эти деньги плюс правительственные гарантии позволили «Финикс просперити» набрать в несколько раз большую сумму, которую предполагалось вложить в ряд очень рискованных, но при удачном исходе высокоприбыльных операций. Одной из первых таких операций стала покупка двадцатипроцентных облигаций отеля «Таити» Ирвина Пайпера.

Сначала у мошенников все шло очень гладко, но потом появились неожиданные осложнения. Первым человеком, у которого возникли подозрения, был Грег Шофман. Он позвонил в банк «Хонсю» и узнал, что этот банк не давал «Тремонт-капиталу» никаких гарантий. Понятия не имею, что еще он успел узнать и как мошенникам стало известно, что он напал на их след. Как бы то ни было, его убили. Скорее всего, это сделал Вайгель, потому что труп Шофмана был обнаружен недалеко от дома Вайгеля. Потом подозрения появились и у Дебби Чейтер. Ее тоже убили.

– Как ты думаешь, кто за всем этим стоит? – спросила Кэти.

– Не знаю. Очевидно, они – держатели контрольного пакета акций «Тремонт-капитала». Я уверен, что один из них – Вайгель. И...

– И что?

– Меня нисколько не удивило бы, если бы вторым оказался Кэш.

– И кто-нибудь еще?

– Может быть. Я просто не знаю.

– А кто убил Дебби?

– Это очень трудный

вопрос. Мы знаем, что это не мог быть Вайгель, потому что, если верить его ежедневнику, в день убийства он был в Нью-Йорке. Как я уже говорил, Джо сказал, что он тут не при чем, и я склонен ему верить. Возможно, это был Кэш. Или кто-то другой.

– Например, Ирвин Пайпер?

– Нет, не думаю. В Лас-Вегасе у нас с ним была небольшая стычка. Кажется, он был искренне удивлен, когда я сказал ему об убийстве Дебби.

– Тогда кто же убийца?

Я повернулся к Кэти.

– Скорее всего, это Кэш. Он знал, что продает Хамилтону. Он связан со ссудо-сберегательным банком «Финикс просперити». Вайгель – его старый друг.

Кэти нахмурилась. Какое-то время она молча переваривала мои предположения. Мы побрели дальше.

– Я понимаю, – сказала наконец Кэти, – тебе будет трудно со мной согласиться, но я не думаю, что Кэш способен на убийство или нечто подобное. Он способен на подлость и кажется верным кандидатом в убийцы. Но у него есть свои моральные принципы, которые он никогда не преступает.

– Что ты говоришь? – возмутился я. – Я в жизни не встречал человека гнуснее Кэша!

– Я готова допустить, что он и в самом деле кажется таким, – сказала Кэти, – но я работаю с ним уже год и немного его узнала. Не думаю, что он настолько низко пал. Я уверена, Кэш просто не способен на убийство.

– А как же история с этими проклятыми облигациями «Джипсам»? Какие принципы он соблюдал в этом случае?

– О, я тебе еще не рассказывала? Комиссия сняла с Кэша все обвинения. Оказалось, что конфиденциальной информацией располагал Джо. Облигациями «Джипсам» занимался он. Через подставных лиц Джо купил толстенный пакет акций.

– В самом деле? Это для меня сюрприз. Я был уверен, что Кэш знал о предстоящей продаже компании «Джипсам».

Я обдумал новость и попытался сопоставить ее с тем, что мне было уже известно. Все же в моем представлении Кэш никак не вязался с образом честного, принципиального сейлсмена.

– Комиссия еще продолжает расследование. По-видимому, ищут сообщников Джо, – сказала Кэти.

– Ты имеешь в виду меня?

– Я не знаю точно, но думаю, что подозрения с тебя не сняты, – ответила Кэти. – В пятницу вечером к нам приходил полицейский. Он интересовался тобой, задавал разные вопросы...

– Полицейский? Не какой-нибудь чинуша из Ассоциации рынка ценных бумаг? Ты уверена?

Я всегда думал, что между Хамилтоном и комиссией ассоциации было достигнуто соглашение: Хамилтон меня выгоняет, а комиссия прекращает расследование деятельности компании «Де Джонг» и, следовательно, формально снимает с меня все обвинения.

– Да, уверена. Его фамилия Пауэлл. Инспектор Пауэлл. Он задавал много вопросов о тебе и Дебби.

Я перестал что-либо понимать. Насколько мне было известно, инспектор Пауэлл закрыл следствие по делу о смерти Дебби. И почему он заинтересовался мной? Странно.