Все продается
Шрифт:
Берриман не ответил на мою улыбку, а зашелестел бумагами. Его помощник уже яростно царапал пером. Что он мог писать, я не имел понятия. Начались вопросы.
– Ваше имя, фамилия?
– Пол Марри.
– Вы работаете в «Де Джонг энд компани»?
– Да.
– Как долго вы работаете в этой компании?
– Почти год.
– В какой должности?
– Менеджер портфеля ценных бумаг.
Вопросы следовали один за другим. Я отвечал на них быстро и четко.
– Покупали ли вы семнадцатого июля этого года облигации «Джипсам
– Да, покупал.
– Купили ли вы в тот же день тысячу акций «Джипсам оф Америка» за свой счет для себя лично?
– Да.
– Как вам известно, вечером того же дня цена акций «Джипсам оф Америка» выросла от семи долларов до одиннадцати с четвертью. Через несколько дней было объявлено о покупке компании «Джипсам оф Америка». Располагали ли вы какими-либо сведениями о предстоящей покупке компании?
– Нет, не располагал.
– Тогда почему вы купили акции и облигации?
Я понимал всю важность ответа на этот вопрос. Я почти лег грудью на стол и попытался заглянуть Берриману в глаза. Через его проклятые толстые линзы сделать это было очень трудно.
– «Блумфилд Вайс» предложил выкупить небольшой пакет облигаций «Джипсам», который некоторое время находился в нашей компании. Я изучил финансовое состояние «Джипсам» и пришел к выводу, что поглощение этой корпорации представляется весьма вероятным. Она очень плохо управлялась, а ее последний исполнительный директор недавно умер. Он был противником продажи корпорации.
– Понимаю, – сказал Берриман, постучал шариковой ручкой по подбородку и на минуту задумался. – Не было ли еще чего-то, что заставило бы вас поверить в неизбежность поглощения корпорации «Джипсам»? То, о чем вы рассказали, мне представляется не очень веским основанием для того, чтобы рисковать капиталом «Де Джонг энд компани», не говоря уже о собственных деньгах.
– Видите ли... – начал я и осекся.
– Да? – Берриман поднял брови так, что они показались над очками.
Мне пришлось заканчивать мысль.
– Я подумал, возможно, что-то знают в «Блумфилд Вайс». Мне показалось странным, что этот банк захотел вдруг, ни с того ни с сего, заплатить такую высокую цену за облигации.
– Кто именно в «Блумфилд Вайс» заинтересовался этими облигациями?
– Кэш Каллахан, один из наших торговых агентов.
– Понимаю. И мистер Каллахан даже не намекнул, что корпорация вот-вот будет поглощена.
– Нет. Но ведь он не сделал бы этого в любом случае, не правда ли? Если он хотел дешево купить облигации?
– Вы хотите сказать, что мистер Каллахан знал о предстоящем поглощении корпорации?
Я заколебался. На какое-то мгновение я подумал, что мне представляется долгожданная возможность прижать Кэша к стене. Но только на мгновение. Это была опасная позиция, лучше играть в открытую. Однако Берриман заметил мои колебания и, конечно, интерпретировал их по-своему.
– Нет. Я понятия не имею, что
Берриман мне не поверил. Я видел, что он остался при своем мнении. Мне даже захотелось, чтобы он сам признался в этом, тогда я мог бы убедить его в своей невиновности. Я уже готов был произнести страстную речь в свою защиту, но сдержался. Скорее всего это только ухудшило бы мое положение.
– Это очень важный вопрос, мистер Марри. – Берриман подался вперед. – Обсуждали ли вы с мистером Каллаханом возможность покупки акций «Джипсам оф Америка» для собственной выгоды?
– Нет, не обсуждал, – твердо ответил я.
– Вы в этом уверены?
– Совершенно уверен.
Я даже удивился, откуда у Берримана родилась такая мысль. Может быть, Кэш сам торговал конфиденциальной информацией? Возможно, он заявил, что дал мне понять о предстоящей продаже «Джипсам»? Я просто не знал.
Уголки рта Берримана снова поползли вверх. Казалось, он был очень доволен моим ответом. Я чувствовал, что попал в какую-то ловушку, но никак не мог догадаться, в какую именно. Берриман продолжал:
– Вы звонили юрисконсульту «Блумфилд Вайс» вскоре после того, как было официально объявлено о продаже корпорации «Джипсам»?
У меня упало сердце. Берриман это заметил.
– Да, – ответил я.
– Зачем вы звонили?
– У нас обязанности юрисконсульта выполняла Дебби Чейтер. Она недавно умерла. Когда я разбирался в ее бумагах, я обнаружил адресованное ей письмо из «Блумфилд Вайс» о расследовании изменения курса акций «Джипсам оф Америка». В письме ее просили позвонить. Вместо Дебби в «Блумфилд Вайс» пришлось звонить мне, кажется, мистеру Боуэну. Я спросил, не могу ли я чем-то помочь в расследовании.
– Понимаю. – Берриман порылся в своих бумагах. – Вы сказали мистеру Боуэну, что мисс Чейтер сообщила вам о расследовании дела «Джипсам».
– Нет, вовсе нет. Понимаете, я... – Боже, что же я тогда говорил? – Кажется, я сказал, что мы вместе с ней покупали облигации «Джипсам». В известном смысле так оно и было.
– Гм-м. Мистер Боуэн придерживается другого мнения. Он говорит, что мисс Чейтер рассказала ему о своих подозрениях относительно причин изменения курса акций «Джипсам», а вы позвонили ему, чтобы узнать, как продвигается расследование дела, в котором были замешаны вы, Каллахан и другие.
– Но это не так.
– Оказалось очень кстати, что мисс Чейтер умерла именно в это время, не правда ли? – вкрадчиво продолжал Берриман.
Я взорвался. Последние десять минут я занимал оборонительную позицию, чувствовал себя неуверенно, потому что не знал, в чем именно меня обвиняют, и даже не был уверен, прав ли я был в своих поступках. Я защищался, шарахаясь от одного завуалированного обвинения к другому. Но последняя инсинуация – это было уже слишком. Я не знал, кто убил Дебби, но уж во всяком случае был уверен, что не я.