Чтение онлайн

Около шести вечера нас позвали в послеоперационное отделение, где у пациента, прооперированного по поводу тяжелого гнойного артрита, предсказуемо развился септический шок. Оттуда, в отличие от окон БИТа, показывающих Ист-Ривер, Квинс, остров Рузвельта и чуточку манхэттенской части набережной, можно было посмотреть на несколько роскошных многоквартирных домов на 34-й улице. Забыв о напуганном пациенте, прибывшая на осмотр команда

быстрого септического реагирования с интересом смотрела на волны, врывающиеся в ярко освещенное, отделанное золотом и мрамором парадное. Швейцара не было на месте. Приличный нью-йоркский швейцар не пустил бы в парадное эту беду. Через пару минут после того, как двери распахнулись под натиском воды, парадное ярко вспыхнуло и погрузилось в темноту, во всех окнах дома тоже погас свет. Повернув чуть-чуть голову, я увидел непонятную площадку с электрического вида сооружениями. Площадка была возле реки и примыкала к больнице на уровне второго этажа. Там уже бодро плескалась вода, подбираясь к постаментам с электрическими аппаратами. Что-то весело искрило.

Превратив сепсис пациента из тяжелого в умеренный, мы вернулись в БИТ. Было уже семь – время смены персонала. Большинство не рассчитывали, что их сменят, но мне, на удивление, повезло. Героический ночной доктор Венди Вайз прибыла на такси. Она же сообщила, что Первая авеню еще не до конца затоплена, посоветовала ловить такси в районе 30-й улицы, так как на 34-й свалилось огромное дерево и перегородило дорогу. Около восьми я ушел, утаив от Венди, обладающей гипертрофированным двумя детьми материнским инстинктом, что поеду на велосипеде. Ехать было сложно. На некоторых перекрестках ветер был такой силы, что приходилось крутить педали, чтобы просто остаться на месте. Периодически попадались люди, в тоске ожидающие такси, и курьеры на велосипедах из ресторанов. Валялись светофоры и автобусные остановки. Иногда мимо пролетали крупные ветки и куски каких-то вывесок. На улицах было темно, но окна в некоторых домах всё еще светились.

Я приехал домой к девяти. В новостях показывали разрушения в разных районах города. Где-то за рекой, в Нью-Джерси, рванул трансформатор, порадовав жителей западного Манхэттена фейерверком, особенно впечатляющим в наступившей после этого абсолютной тьме. В 22:30 сообщили, что в двух из трех корпусов больницы Нью-Йоркского университета больше нет электричества. Площадка с электрическими агрегатами, начало затопления которой мы наблюдали, оказалась

местом расположения запасных генераторов. Основные генераторы были в подвале, который был на полквартала дальше от реки и залит часом позже.

В связи с ураганом экстренные службы города были перегружены, и эвакуацию осуществляла служба еврейской скорой помощи «Хэтзоа», любовно нареченная преимущественно иудейским медицинским персоналом больницы «Хезболлой». По старой еврейской традиции ожидать всего наилучшего в любой ситуации они собрались на еще не затопленных улицах вокруг больницы и смогли развезти всех пациентов по больницам, находящимся в глубине острова. По телевизору рассказывали о героическом персонале неонатологической реанимации, который выносил младенцев весом килограмм-полтора. О моей сменщице и медсестрах БИТа, которые тащили на себе 250-килограммового казахского буддиста на искусственной вентиляции и еще двенадцать тяжелобольных взрослых пациентов по темным лестницам с 15 этажа, не сказали ни слова.

Через три месяца больница открылась вновь. Руководство собрало сотрудников в конференц-зале и в течение часа рассказывало о своем доблестном труде. Мы узнали, что в третьем из корпусов, который отключился чуть позже, запасные генераторы находились на крыше, поэтому вода из реки до них не добралась. К сожалению, топливо находилось в подвале, и, пока шла эвакуация, резиденты и прочий необходимый медперсонал передавали ведра с соляркой вверх по лестнице в пентхаус. Администрация не забыла похвалить себя за это неординарное стратегическое решение. К счастью, ожоговые отделения города в результате этой процедуры не пополнились несколькими молодыми врачами.

Ураган «Сэнди» принес множество бед и разрушений. Среди оставшихся без электричества огромных районов Нью-Йорка был и тот, где находилась больница. Это сильно ударило по бедняге Стю, который жил прямо напротив собственного офиса в роскошной высотке на 23 этаже. Отключившееся электричество фактически замуровало в квартире Стю, немолодого для пробежек по лестнице с и на 23 этаж. Заперт он оказался с женой, без света, водопровода и, о чем он рассказывал с особым содроганием, без смыва в туалете. Марк же оказался отрезан от мира упавшим деревом, перегородившим выезд из его пригорода. Электричества и удобств там тоже не было.

Конец ознакомительного фрагмента.