Шрифт:
Всему виной злой рок и Колька Мотыльков по прозвищу Николай Нидвораевич. О Кольке разговор особый, а насчет злого рока судите сами: слыханное ли это дело, чтобы генерала милиции искусал кот, и его пришлось госпитализировать? Не кота, разумеется, а генерала.
Но случилось именно так, как случилось, а вполне возможно, должно было случиться. И совершенно неожиданно для себя я оказался не у дел, ибо заранее отменил в тот день все встречи ради возможности взять интервью у крупного начальника из управления по борьбе с организованной преступностью, который (но это, к сожалению, выяснилось чересчур поздно) вышел из строя, потому что не смог одолеть мелкое домашнее животное. Позвонив в редакцию, чтобы сообщить о конфузе, я предложил, правда, в виде паллиатива взять интервью у кота, в неравной
— Всё колёса, — сказал Колька Мотыльков, когда после третьей кружки от общих знакомых вообще мы перешли конкретно к знакомым женщинам, а от них, естественно, к автомобилям. А о чем еще могут говорить два подвыпивших, не видевшихся года три мужика?
Короче, черт дернул меня за язык рассказать Кольке и про то, что я давно хочу хорошую импортную тачку, лучше всего, немецкую, и про то, что денег у меня негусто, а цены кусаются, и про то, что покупать иностранную машину страшновато, потому что много ворованных и можно влипнуть ни за что ни про что, а Колька в ответ махнул рукой и сказал, что всё колёса. Что есть у него на примете фирма, честная и недорогая, а главное, многократно проверенная, которая эти мои проблемы решит враз и с полной гарантией качества.
И я поверил. Ибо Колька Мотыльков, вечный бездельник, порхающий, пардон за каламбур, от жены к жене и плодящий в процессе своих перелетов только детей да долги (за что и получил свое прозвище), славился с незапамятных времен одним неизбывным качеством; он знал в этом городе все ходы и выходы, умудрялся первым оказаться на любой распродаже, всегда находился в курсе, где и чего можно оторвать по дешевке.
— Всё колёса, — легко махнул рукой Николай Нидвораевич, и в результате этой легкости я сентябрьским вечером нечувствительно оказался на берегу Рейна в древнем немецком городе Кёльне, благополучном и добропорядочном до такой непривычной русскому человеку степени, что аж скулы сводит.
В аэропорту, как и было обещано, меня встречали. Маленький вертлявый человечек с мучнисто-лиловым лицом, напоминающий червяка-опарыша, на которых так любят удить окуньков и подлещиков наши рыболовы, стоял перед паспортным контролем с огромным, как праздничная хоругвь, плакатом, на котором аршинной кириллицей было выведено: “ИГОРЬ МАКСИМОВ”. Едва моя личность оказалась им идентифицирована, он немедленно свернул свое дацзыбао, сунул его аккуратно в ближайшую урну, подхватил мой багаж, и уже через пару минут небольшой “фольксваген-гольф” нес нас по безухабистым немецким дорогам.
Вообще все шло удивительно гладко, начиная с того самого момента, как я переступил порог рекомендованной Колькой фирмы под названием “Автомиг”. Навстречу мне из-за стола поднялся мужчина чрезвычайно куртуазной наружности, парикмахерский красавец с широкой, как гаражные ворота, дружелюбной улыбкой, который действительно быстро и ловко, а главное, в положительном смысле ответил на все мои вопросы. “Ауди-80”? В отличном состоянии? Без скрученного спидометра? И чтоб подешевле? Нет проблем! Все в нашей власти! Фирма организует мне визу в Германию, авиабилет по самому низкому тарифу, бесплатное проживание в Кёльне на частной квартире и последнее — по счету, но не по значению! — поиск автомобиля в маленьких городках и деревушках, где они, уж поверьте опыту, дешевле грибов. И каков же гонорар фирмы за услуги? Сущие пустяки: пятьсот немецких марок.
Практически полностью удовлетворенный и умиротворенный, я уже на всякий случай заикнулся, как
В ответ парикмахерский, хоть и казалось, что это попросту невозможно, улыбнулся еще шире и еще дружелюбней. Вы будете покупать машину исключительно у непосредственного продавца, процедура оформляется в полиции, можно полностью перестать об этом беспокоиться!
И я перестал. Должен честно признаться: я полностью перестал беспокоиться, хотя теперь, оглядываясь назад, отчетливо понимаю, что по меньшей мере одна вещь должна была меня насторожить — но не насторожила. Я начисто забыл в тот момент, что в подобных случаях говаривал мой дед, проживший долгую многоопытную жизнь, восемнадцать лет из которой прошли в сталинских лагерях. Он любил повторять: “Дешевая рыбка — поганая юшка”. И еще: “Бесплатный сыр бывает только в мышеловках”.
Опарыш действительно оказался нашим, русским червячком, болтливым выходцем из нечерноземной полосы по имени Гена. Всю дорогу от аэропорта он развлекал меня разнообразными сведениями из жизни приютившей его страны.
— Цирлих-манирлих у них тут очень развит, — говорил он, презрительно оттопыривая нижнюю губу. — После девяти вечера не то, что в гости зайти, даже позвонить неприлично. А на чистоте просто помешаны: тротуары шампунем моют, бумажку на улице кинешь — плати деньги. И еще стукачи они прирожденные. Нарушишь правила, он увидит — и на ближайшем посту стукнет, хоть он, сука, такой же простой водила, как и ты! Я тут как-то раз проскочил съезд, аусганг по-ихнему, ну и сдал задом по трассе, по автобану, стало быть, метров двести, так тут же, сволочи, заложили. И ты не поверишь: судили меня по ихнему стуку, права отобрали, штраф огромадный назначили, чуть в тюрьму не упекли! Зато, что хорошо, обманывать у них не принято: если говорят тебе, что машина не битая, значит, так оно и есть, к бабке не ходи. И спидометр не скручивают. — Он смачно сплюнул в окно и закончил обзор неожиданным выводом: — Одним словом, неметчина.
Домик, куда меня привезли, был, словно игрушка. Красная черепица, резные карнизы и балкончики, подоконники в бегониях. Но больше всего поразили окна первого этажа, огромные, как магазинные витрины, и стеклянная входная дверь. Совсем, что ли, у них тут нет преступности? Сам хозяин, объяснил Опарыш, в отсутствии, уехал по делам в Амстердам и должен вернуться сегодня вечером или завтра утром. Зато нам навстречу вышла хозяйка, фрау Циммер, тощая женщина с длинным носом и заметными усиками, похожая благодаря этому на мушкетера. Она приветствовала нас радушной улыбкой и произнесла какую-то длинную фразу по-немецки, которую мой гид коротко перевел:
— Проходим, твои апартаменты наверху.
— Гутен таг, — поделился и я своими лингвистическими познаниями, исчерпав таким образом словесный запас примерно на две трети. После чего, закончив обмен любезностями, мы по скрипучей деревянной лестнице поднялись на второй этаж.
Предназначенная мне комната располагалась, судя по скошенному потолку, под самой крышей. В ней стояла железная кровать с трогательными шишечками, старый дубовый комод и пара стульев: комфорт минимальный, но вполне достаточный, чтобы прожить два-три дня. Все время, что я распаковывал сумку, Опарыш бесцеремонно торчал в дверях, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Пока не стемнело, объяснил он, надо ехать по салонам и стоянкам, чтобы я определился хотя бы приблизительно, что мне нужно. А уж завтра, когда вернется герр Циммер, отправимся за город — искать хорошее и дешевое.