Чтение онлайн

– Послушай. Послушай и постарайся понять… Вот, к примеру, ты выпал из окна. Будет ли закон всемирного тяготения виноват в том, что ты не можешь летать?

Пауза.

– Надо было смочь. Или, по крайней мере, не стоять у окна. Чтобы не повезло другому, не тебе.

– Все… хватит издеваться… – похоже, боль в перебитой ноге возвращалась к неудавшемуся киллеру в полной мере, и так же точно возвращались ярость и острая жажда мести. – Убей уже, тварь…

– Нет.

– Тогда… я тебя… все равно убью…

– И этому не бывать.

Две

женщины, очевидно, торопившиеся с работы, сунулись в арку, оживленно щебеча о чем-то своем, бабском, и разом замерли от лицезрения ужасной картины.

– Проходите, как шли, – вежливо улыбаясь, посоветовал им Чекалов. – Нет тут никого. Пусто.

Дамы возобновили свой путь и заодно прерванный разговор, щебеча по-прежнему оживленно. Одна из них походя перешагнула через валяющийся ружейный обрез, вторая – через лежащего на земле киллера-неудачника. Алексей проводил их взглядом.

– Верни… – доктор уже старался зацепить его штанину судорожно скрюченными пальцами, и в голосе теперь была такая мольба… – Ну верни мне их, слышишь? Все, все сделаю… рабом твоим буду…

– Зачем мне рабы? Я не плантатор.

– Верни… я умоляю…

– Я тоже умолял тогда.

Лежащий на земле поднял глаза, полные муки.

– Знал бы ты… какая боль…

– А то я не знаю.

– Так сделай же хоть что-нибудь, сволочь!!!

Алексей глубоко задумался. В самом деле…

Вот оно, «испытание властью»?

– Твоя боль навсегда оставит тебя, если ты этого хочешь. Но ничто не дается даром. Итак, твое слово?

– Да!!!

Чекалов встал во весь рост.

– Отпускаю тебе боль твою. Навсегда. Живи долго и забудь о прошлом.

Он перешагнул через ноги лежащего – одна нога торчала неестественно, и на штанине уже налилось обширное темное пятно – и двинулся к своему дому. Да, нужно срочно вызвать «скорую». Потому что вряд ли человек, не помнящий даже своего имени, сообразит, как это можно сделать.

Звонок за дверью затрещал требовательно и громко – обычно звонки с таким тембром ставят где-нибудь в казармах, а не в жилых домах, мелькнула посторонняя мысль. Жильцы стараются при первой возможности избавиться от таких звоночков, меняя их на что-нибудь не столь пугающее…

– Кто там? – раздался из-за двери старческий женский голос.

– Я это, – Чекалов улыбнулся вежливо и открыто, демонстрируя отсутствие дурных намерений. – Если вы подумаете, то вспомните. Я еще вам телевизор чинить приходил.

Пауза оказалась довольно затянутой – очевидно, хозяйка проводила фэйс-контроль посредством дверного глазка. Наконец сомнения разрешились в пользу визитера, заскрежетали замки, и дверь приоткрылась на длину цепочки.

– Чего вам?

– Да это не мне, это вам! – Алексей поудобнее перехватил под мышкой массивную колбу кинескопа. – Вам же кинескоп менять надо было, или как?

После очередной серии колебаний дверь наконец распахнулась относительно широко – во

всяком случае, достаточно, чтобы в образовавшуюся щель можно было протиснуться не слишком грузному мужчине.

– Я вообще-то не заказывала…

– Зато я помню. Это вам не советский сервис, где мастерам на клиентов плевать было.

Старушка поджала губы, вне сомнения, собираясь возразить. Задело неуважительное отношение к почившему СССР, не иначе. Вот интересно, отчего людям так свойственно идеализировать прошлое? Ведь явно же райской жизни у этой вот конкретно бабушки там не было. Школа, пришедшаяся на разгар репрессий. Краткий миг любви и счастья, оборванный проклятой войной. Потом тяжкий труд, беспросветный и бесконечный – обычная судьба послевоенной вдовы… А когда наконец встала страна из руин, и жить бы да жить – незаметно подкралась старость. И вот итог, бетонная каморка с портретами на стене и сломанный телевизор в качестве единственного друга.

– Сколько будет стоить? – голос бабушки таки дрогнул.

– Пустяки, Клавдия Васильевна, – успокаивающе улыбнулся Алексей, распаковывая инструменты. – Этот кинескоп вообще-то б/у, новых таки нету… Но полагаю, года на три-четыре еще хватит. А там на новый телевизор собрать сподобитесь. Так что возьму я с вас только за работу. Может, вспомните когда Алексея Чекалова добрым словом, и будем в полном расчете.

– Спасибо… – старуха улыбнулась, и было видно, что жест этот дается ей с трудом. Отвыкла. – Пойду чай поставлю?

– А можно, – ответно улыбнулся Алексей, уже извлекая из телевизора неисправную трубку.

Хозяйка квартиры ушла на кухню и принялась там звякать посудой, предоставив Чекалову полную свободу действий. А ведь поверила, мелькнула очередная посторонняя мысль… Обычно такие бабушки глаз не сводят с пришельца, опасаясь хищений и прочих преступных деяний, а тут надо же, полное доверие…

– Принимайте работу! – окликнул Чекалов, закончив установку и настройку кинескопа.

Некоторое время хозяйка разглядывала изображение, переливающееся всеми красками. Как раз показывали какой-то карнавал в Рио – полуголые и практически голые мулатки яростно трясли телесами, возбуждая иностранных туристов-спонсоров. Ткнула пальцем в кнопку, переключая канал – изображение трясущихся титек сменилось какими-то перекошенными небритыми рылами, двое бандюков избивали третьего.

– М-да… Культура, нечего сказать… – Алексей повел плечами.

Хозяйка со вздохом выключила телевизор.

– Спасибо вам большое… Алексей. Сказать откровенно, я в последнее время уж и отвыкать начала от телевизора. Мало того, что все зеленое с просинью, так еще и фильмы вот такие, как на подбор… Ну, пойдемте на кухню, чай-то стынет.

На кухонном столике было накрыто небогатое угощение. Аккуратная салфетка, плетеная корзинка с вафлями, крендельками и нарезанным треугольничками хлебом, сыр на тарелочке… В центре стола красовалась бутылка «Столичной».