Чтение онлайн

В этот момент в просвете появился тонкий силуэт Гуарди Гуеджи, и Серех задрожала как лист.

— Смотри, смотри! — зашептала она, заикаясь. — Дух вышел из своей могилы, чтобы заманить нас!

Мокки заколебался. Действительно, кто бы еще это мог быть?

— Урос! — закричал он. — Кто там еще с тобой? Кто тот, другой?

Но, предупреждая ответ Уроса, зазвучал голос Гуарди Гуеджи:

— Подойди ближе и не бойся. Привидения и духи не согревают свои тела возле пламени костра.

— Это живой человек, — сказал Мокки Серех. —

И мне кажется…

Он бросился вперед и в свете пламени узнал покрытое морщинами, пергаментное лицо Предшественника мира.

— Я знал! О, Предшественник мира, я знал! — закричал Мокки низко кланяясь. — Это ты, Память всех времен и всех стран… Кто хоть раз услышит твой голос, пусть даже единственный раз, тот никогда не забудет его и не спутает с другим. Ты был в имении Осман бея и я, тогда совсем еще ребенок, вместе с остальными слушал тебя, когда ты рассказывал нам историю Великого Аттилы. Ты сказал нам, что он родился в Афганистане, и точно в городе Акче, а потом он ушел оттуда, чтобы завоевать половину мира.

Почти незаметная улыбка скользнула по губам Гуарди Гуеджи. Все же ему было приятно, что этот юноша до сих пор помнит его истории.

— Поднеси меня к огню — приказал Урос Мокки. — И привяжи Джехола рядом, палатка мне не нужна — закончил он почти шепотом, пытаясь справится с внезапно усилившимися болями.

— Недалеко отсюда, — обратился к Мокки Гуарди Гуеджи, — ты найдешь ручей и связки сухого дерева рядом. Каждый караван, проходящий здесь, оставляет часть своих запасов для следующего.

— Я понял, — ответил Мокки, прислоняя Уроса к стене гробницы, возле которой сидел Гуарди Гуеджи. — Я напою Джехола и потом приведу его сюда.

— И чаю… сделай чаю, — пробормотал Урос, скрипнув зубами. — Поскорее…

— Я знал, — тихо произнес Гуарди Гуеджи, наклонившись к нему, — что найду тебя именно таким: на исходе твоих сил.

— Но как ты мог узнать, что я буду проезжать здесь?

— Для того, кто отказывается идти по Большой дороге севера, нет другого пути в Майману, а в этой высокогорной долине, лишь здесь, в царстве мертвых, можно найти укрытие и отдых.

Уронив голову на руки, Урос замолчал на секунду, а затем тихо спросил:

— Где ты узнал о моем поражении, Предшественник мира?

— По дороге из Калакчака к конюшням Осман бея, — ответил тот.

В эту минуту мысли обоих мужчин устремились к Турсену с такой силой, что им показалось, будто он находится рядом с ними, лишь протяни руку. Но никто из них не назвал его имени. Урос молчал из гордости. Гуарди Гуеджи из присущего ему умиротворения.

Нарушил тишину Урос:

— Как же это возможно, что ты пришел сюда с такой скоростью?

— А разве не говорят, — улыбнулся Гуарди Гуеджи, — что у старых коз самые верные ноги, которые всегда находят самые короткие пути?

Вернувшийся от ручья Мокки, провел Джехола внутрь и привязал его возле Уроса. Вслед за ним вошла и Серех,

неся чайник, две пиалы и мешочек с колотым сахаром. Подав чай обоим, — сначала Гуарди Гуеджи, а потом Уросу, — она вышла, провожаемая взглядом Мокки. Вновь повернувшись к мужчинам, тот произнес, обращаясь к Гуарди Гуеджи

— О Память всех времен и всех стран, скажи мне, куда ведет эта ужасная долина и какой путь мы должны избрать дальше?

— Это плато окружено со всех сторон высокими горами, эти горы последняя стена Гиндукуша, и тропа, что ведет через них, так узка и крута, что люди называют ее «горная лестница». Она выходит на еще одно горное плато, а потом резко спускается вниз, к озерам Банди Амир.

— Именем Пророка! — воскликнул Мокки. — Озера Банди Амир! Это правда?

— Да, правда, — ответил Предшественник мира. — И красота этих озер столь несравненна, что нет слов, которые могли бы ее описать.

Урос почти не слушал их, он дрожал, как ему казалось, от холода. Мокки, заметив это, поднялся и принес пару одеял.

— Скоро будет готов плов, — сказал он.

Гуарди Гуеджи отрицательно покачал головой:

— Благодарю тебя, саис. Но моему телу, как ты сам видишь, не нужна больше пища.

При этих словах Урос вздохнул с облегчением. От одной лишь мысли о еде его охватила сильнейшая тошнота.

— Иди, — обратился он к Мокки, — иди, ешь, пей и оставь нас в покое.

Мокки выбежал наружу и присоединился к Серех, которая хлопотала неподалеку. Было очень тяжело установить палатку на такой каменистой почве, но ни Серех, ни он сам, ни за что на свете не согласились бы ночевать в подобном месте просто под открытым небом, возле гробниц.

Гуарди Гуеджи бросил взгляд на изменившееся лицо чавандоза.

— У тебя боли… — прошептал он. — Да. Очень сильные боли…

Урос, который любое сочувствие считал личной обидой, не уловил в словах старого рассказчика историй ни заботы, ни чрезмерного участия. Гуарди Гуеджи просто констатировал факт.

— Одеяла слишком тяжелы, — ответил Урос, — но если я их отбрасываю, холод начинает грызть мою рану.

— У меня есть нечто, что тебе поможет.

Из мешка, что лежал возле его ног, старик достал небольшой брусок из какой-то прессованной, коричневой массы и подержав его пару секунд над огнем, отделил часть и скатал ее в маленький шарик.

— Проглоти его, запив чаем. И подожди.

Урос повиновался.

— Это какое-то волшебное средство?

— Можно сказать и так, — ответил Гуарди Гуеджи. — Это подарок самой древней и самой мудрой волшебницы мира.

— Какой еще волшебницы? — не понял Урос.

— Земли.

— Значит растение… какая-то трава…

— Это мак.

— Что? — закричал Урос очень зло и резко рванулся от стены, пытаясь подняться. — Как можешь ты, старый и мудрый, давать мне яд, который делает человека слабым и безмозглым дураком, точно так же как и вино, которое проклято Кораном?