Всадник
Шрифт:
– Благодарю, за столь лестные слова, Ситалк. Скажи, какой настрой сейчас у твоих соплеменников, после двух наших побед?
– Что ж, караван южан, который мы сегодня разграбили, это хорошая добыча, но мои товарищи давно поговаривают о вылазке по окрестным деревням.
– Что скажешь на это Иданфирс?
– Можно совершить пару вылазок на окрестности Оберола. Смогли бы разжиться продуктами и рабами.
– А ты, что думаешь монах? – Обратился к Эдвину мальчик, заметив его раздраженное
– Сератаев сейчас сотен пять. Вы и вправду хотите обратить на себя внимание короля Оберола? Его десяти тысячная армия с легкостью разобьет вашу кавалерию и без труда займет город. Поэтому, я думаю, это плохая идея идти на открытый конфликт и тем более вторгаться в земли более сильного противника.
– Вздор! Мы без труда разбили три тысячи лучших воинов этого королевства! Справимся и с десятью! Мазсе, что вообще делает раб за твоим столом?! – Вскипел Ситалк.
Иданфирс скривил рот в улыбке, облокотился на спинку деревянного стула, и пристально наблюдал за монахом. Старик молча, поднял глаза в сторону мальчика в попытке найти понимание.
– То же что и ты, Ситалк. Ест. – Выдержав недолгую паузу, произнес Мазсе и расплылся в улыбке.
– Хахах. – Подхватил Иданфирс.
– Хех. – Ухмыльнулся лучник и вернулся к трапезе, пригрозив монаху ложкой, которой он ел сырный суп.
– Буду с тобой честен, Ситалк. Я не доверяю людям из твоего племени, как мой отец не доверял Марсагету. Слишком уж много распрей между нашими родами.
Ситалк нахмурил брови, слегка огляделся по сторонам, пытаясь понять, не в ловушку ли его заманили.
– Но между нами нет вражды. И мне нужен, человек, которому я мог бы доверять, которого я мог бы возвысить, сделать первым среди своих соплеменников, тот на кого бы они смогли равняться, тот, кто смог бы направлять их. Ты сможешь стать для меня таковым? Могу ли я верить тебе, Ситалк? А главное, сможешь ли ты повести своих людей за мной?
– Я с тобой, Мазсе. Сегодня я получил добычи столько, сколько бы мне и за десять набегов не досталось бы от Марсагета. Но это его племя.
– Нет. – Прервал его мальчик. – Теперь это мое племя. И ты первый его всадник.
Когда с ужином было покончено, а кувшин вина опустел, Мазсе дал понять, что пора расходиться. Эдвин после вечерней трапезы был мрачнее тучи. Ситалк же напротив, обнял Мазсе и предложил выпить за их племенной союз, но выпить было нечего, и он, поворчав, вышел вслед за монахом. Иданфирс, проводив подвыпившего сератая из тронного зала, вновь вернулся к Мазсе.
– Ты что-то ещё хотел?
– Да, я не стал говорить это при монахе и Ситалке.
– Я тебя слушаю. – Произнес мальчик, усталыми глазами уставившись в разведчика.
– Это касается Оберола. Перед ужином ко мне вернулись
– И что они тебе рассказали? – Моментально протрезвев, выпалил Мазсе.
– Оберол собирает большой поисковый отряд, в шесть или семь сотен всадников, на поиски принца Вистана.
– Это в пять раз меньше той армии, что мы уже разбили.
Иданфирс тяжело вздохнул и добавил.
– Мне сообщили, что Гардария и Вардария так же собирают добровольцев, желающих отправиться на поиски принца.
– В королевстве убеждены, что Антерол захватили разбойники и дезертиры. Они же и держат в плену принца.
– Пусть так и думают. Нам только на руку, если нас не будут воспринимать как серьезную угрозу.
– У тебя все?
– Да.
– В таком случае нам нужно подготовиться к грядущим битвам. Что-то подсказывает мне, что их будет далеко не одна и не две. – Произнес Мазсе, сжав рукоять обломка серебряного меча на своем поясе.
Глава 11
Глухой звон металла и взволнованные голоса монахов, пробежавших мимо двери кельи, в которой сегодня ночевал Мазсе, заставили его открыть глаза. Он неохотно поднялся, тяжело зевнул и потянулся, пытаясь прогнать сон. Свеча в подсвечнике за ночь прогорела. Книга про дахейцев, которою ночью читал Мазсе, так и лежала на столе.
– Колокол. Кто-то приближается к городу. Это должен быть Партатуя, ему уже давно пора было вернуться. – Подумал мальчик и принялся собираться, чтобы встретить гостей.
Пошла уже третья неделя, как он отправил старого всадника с дарами в степь. А с каждым днем отсутствия Партатуи, его люди слушались мальчика все меньше, марсагетские всадники порой и вовсе его никак не воспринимали. Кто-то уже начал вести разговоры о возвращении в степи. Помощь старого всадника была нужна Мазсе как никогда. Эдвин же напротив сблизился с ним ещё сильнее и почти убедил его взять себе в войско некоторых обученных битве антерольцев.
Мазсе вышел из храма. Стоя на ступенях из белого камня, он прикрывал глаза ладонью, пытаясь защититься от лучей палящего солнца.
– День обещает быть жарким. – Раздалось у подножья храма.
Мазсе перевел свой взгляд со стены, на которой началось какое-то обеспокоенное движение, вниз на ступени храма.
– Это Партатуя возвращается. Ты поедешь со мной его встречать? – Произнес Иданфирс, смотря на мальчика сощуренными глазами.
– Конечно.
Разведчик молча улыбнулся и протянул уздечку рыжего жеребца, которого привел с собой, в сторону Мазсе.
Мальчик резво спустился по ступеням, подхватил уздечку и, запрыгнув на коня, скомандовал: