Чтение онлайн

Когда Араме закончил речь, чертог рукоплескал, выкрикивал брань и похвалу. Все были увлечены предстоящим кровопролитием настолько, что уже, казалось, забыли о трех телах, лежащих на столах. Все, кроме мальчика, который глаз не мог отвести от платка на шее своего отца.

Когда стемнело, за городом сложили большой погребальный костер, в центре которого поместили Теорека и двух его сыновей. Мазсе не мог смотреть на то, как пламя пожирает отца и отвернулся, уткнувшись в грудь к Скилуру.

– Смотри! Ты должен это видеть! И вспоминать

всякий раз это мгновение, когда будешь медлить с убийством твоего врага. Запомни, Мазсе, либо ты убьешь его, либо сам окажешься на месте отца. – Сказал Скилур, всматриваясь в лицо мальчика, а затем развернул его обратно к костру.

Мальчик смотрел, как взвиваются вверх языки пламени, и не верил, что это его отец, тот самый могучий Теорек сын Донора, правая рука царя. Тот самый непобедимый всадник, наводящий ужас на все Восточные королевства! Легенда! Ему казалось, что это всего лишь сон, и вот-вот он проснется, увидит отца, а тот вновь будет учить его стрелять из лука и биться на мечах.

Когда пламя костра начало угасать, а люди расходиться, Мазсе подошел к своему старшему брату со словами:

– Я еду с тобой и со Скилуром на войну!

– Не слишком похоже на просьбу, братец. – С улыбкой произнес Араме.

– Потому что это не просьба. У меня есть свой лук, меч и щит. Дай мне коня, и я буду не хуже любого всадника из твоего войска. По меткости я не уступал отцу.

– Рано тебе ещё… когда тебе исполнится восемнадцать, я возьму тебя в какой-нибудь набег, но не сейчас. Я не смогу командовать войском и смотреть за тем, чтобы тебя не убили.

– Я смогу, брат, – вмешался Скилур, – нам было по пятнадцать, когда отец отдал нас на воспитание Акиннаезу. Ему давно уже было пора испытать себя в бою. Ты же не хочешь, чтобы он был как Нессиоти?

Араме выдержал недолгую паузу и сказал:

– Его смерть будет на твоей совести, и у матери прощение за это вымаливать ты будешь.

Скилур ничего не ответил, лишь образ матери встал у него перед глазами, оплакивающей своих детей и любимого мужа.

– Она не перенесет смерти ещё одного сына. – Говорил голос в его голове.

– Завтра с утра покажешь мне, на что ты способен. – Произнес вслух Скилур.

Мальчик всю ночь проворочался, не мог заснуть, толи неудобный соломенный матрац тому виной, толи душное, сухое лето, а может беспокойные мысли об отце и воспоминания терзали его сознание.

Когда уже начало светать, он, всё-таки, забылся сном. Во сне ему привиделась его любовь, полноватая и пышногрудая сератайка, от которой пахло мускатным орехом. Мазсе снова признался ей в любви, он был уверен, что его чувства окажутся взаимными, ведь за его спиной было огромное тридцати тысячное войско, тело его было покрыто шрамами, полученными во множестве битв, а сам он стоял на руинах, завоеванных им царств. Но на этот раз, когда вот она, его любовь на расстоянии вытянутой руки, и никто не посмеет встать у них на пути, как только Мазсе сделал шаг ей на встречу,

свои же воины повалили его на землю и за ноги поволокли куда-то в пропасть, в темноту…

– Вставай, давай! – Накричал на Мазсе Скилур, вытягивая его за ногу с кровати.

Мазсе понял, что сон развеялся, лишь когда упал на деревянный пол.

– Одевайся и выходи, у нас мало времени, всего день до отъезда.

Мазсе, с горечью и досадой посмотрел на брата, мысленно проклял сон, жару, грязный, пыльный пол на котором оказался, перевернулся на живот и пробубнил через зубы что-то похожее на согласие.

Скилур не разобрав ответа, посмотрел на Мазсе так, как родители смотрят на капризных детей, и молча вышел.

Закрыв глаза и немного помедлив, будто пытаясь вернуться в свой сон, Мазсе, наконец-то, поднялся. Он отряхнулся и начал одеваться. Открыв сундук с вещами, он с досадой заметил, что выбор очень скуден. Три жилетки из кожи, накидка из овечьей шерсти, две пары льняных брюк, две пары сапог, одни обитые шерстью. Мазсе предпочел остаться в том, в чем был одет вчера.

Затем он размотал завернутый в черную ткань меч. Блики солнца отражались от лезвия, на эфесе красовался крылатый дракон, а рукоять была сделана из красного дерева. Отец всегда говорил ему держать оружие и доспехи в наилучшем состоянии.

Этот меч он подарил Мазсе, когда тому исполнилось двенадцать. Тогда он был для него ещё слишком тяжел, но теперь, благодаря упорным тренировкам, он обращался с ним так же хорошо, как с деревянным.

Мазсе снял со стены щит из сосновых досок, обитый железом для прочности. Щит выглядел так, будто пережил десятка два боев, но все ещё был крепок и прочен. Он посмотрел на лук, лежавший на столе.

– Сегодня брат хочет убедиться в том, что я не посрамлю его в бою. А в моей меткости он сомневаться не смеет. – Подумал Мазсе.

Выйдя на улицу, мальчик оценил тот прохладный воздух, которым была наполнена его комната. В горле у него сразу пересохло, и он пожалел, что так быстро вышел на поединок с братом.

Скилур разминал плечи, выполняя размашистые движения мечом. Доспехов на нем не было, только штаны из темно синего шелка, скорее всего добытые в каком-то набеге на караван торговцев с юга. На ногах красовались сандалии с серебряными застежками. Меч был слегка изогнут, таким удобнее рубить, но хуже парировать удары.

– Наконец-то. Готов? – Спросил Скилур, надевая на руку каплевидный щит с изображением черного всадника на белом коне.

– Какой же он огромный, будет не просто свалить его с ног. – Подумал Мазсе.

– Да, приступим. – С опаской ответил он.

Скилур, будучи почти на голову выше Мазсе, двигался быстро и наносил сильные и размашистые удары. Первый пришелся в щит Мазсе, который чуть не сбил его с ног.

– Лучше уворачиваться. – Понял мальчик.

Удар, ещё удар, Мазсе с привычной ловкостью увернулся от обоих. Третий удар пришелся чуть выше головы.