Всадник ищет Амонну
Шрифт:
— Рано.
— Демонице, которая носит под сердцем дитя, нужна свобода, — грустно и приглушенно произнес доктор.
— В Наймарре наступили тяжелые времена. Мы ожидаем диверсию от милитаров в любую минуту.
— Да вы что? — судя по тону, доктор был шокирован, впрочем, как и я.
— Не стоит волноваться, у нас есть ресурсы подавить… кого угодно.
Доктор ничего не ответил. Тишину нарушили шаги Джениса, который подошел к моей кровати. Я лежала на боку, спиной к нему. Он подхватил одеяло и в заботливом жесте натянул его повыше. Ладони советника были холодными.
Вместо этого он наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем холодная рука скользнула под одеяло и противно сжала грудь. Я даже услышала его сдавленный стон. Мерзавец делал это со мной при докторе, пользуясь тем, что я должна быть под действием лекарств.
— Хорошо, — внезапно оторвался от меня он, — я заберу ее домой. Но мне нужно, чтобы вы выписали ей сильные успокоительные.
— В этом нет нужды… — наивно возразил доктор, но тут же опешил и добавил: — Хорошо, как скажете.
— Ей нужно много спать, чтобы набираться сил, — напоследок он еще раз наклонился за поцелуем, снова до боли сжав мою грудь.
В ту ночь я ревела от беспомощности, но все— таки собралась с мыслями — слезами тут точно не помочь.
Когда наконец пришла женщина из обслуги и поставила на пол ведро с инструментами для уборки, я быстро и внимательно ее осмотрела. Мне нужно было, чтобы наш размер одежды был примерно одинаковым — тогда мне будет проще слиться с персоналом.
Не проронив ни слова, женщина встала на четвереньки и принялась собирать с пола разбросанные куски еды. Я сидела на кровати, держа одну руку под подушкой. Сердцебиение зашкаливало, в горле пересохло от нервов. Как бы я ни хотела этого не делать, другого шанса может не быть! Зажимая в руке осколок от стакана, я подскочила к уборщице и приказала раздеться.
Быстро натянув на себя белую форму, я бросила женщине больничную рубашку.
Та снова повиновалась, но не потому, что была напугана, а потому что знала, что обман раскроют и шансы у меня ничтожные. Я и сама это знала, поэтому времени решила не терять.
— На, — достала из— под матраса несколько пилюль, которые мне давал доктор и бросила ей, — глотай!
— Не буду! — сопротивлялась женщина. Мне пришлось приставить кусок стекла к ее горлу и блефовать.
— Я сказала, глотай!
Женщина взяла с пола лекарства и запихала себе в рот. Я заметила, что она ничего не проглотила, пришлось сильнее надавить на горло осколком.
— Последний раз предупреждаю, мне терять нечего! — я говорила правду. Если Дженис найдет способ меня сломить, пусть даже используя капсулы, то мне конец.
Губы женщины задрожали, и она проглотила капсулы. Даже открыла рот и подняла язык, чтобы доказать, что у неё во рту ничего нет. Я так и продолжала сидеть на корточках с вытянутой рукой и куском стекла, пока моя заложница не начала засыпать. Оттащив женщину к кровати, уложила ее на бок, создав силуэт спящей себя.
Я вышла за дверь и закрыла её ключом, который висел в связке на ремне обслужницы. Найдя укромный уголок, принялась рассматривать выцарапанные на других ключах буквы. «Ключи распределялись по цвету и этажам!» —
Я обрадовалась, и, прихватив ведро, направилась искать выход, но это оказалось не так легко. Я бродила по госпиталю уже приличное количество времени. Здание было старым, видимо, пережило не один ремонт, поэтому лестницы находились в разных местах, а где— то вместо проходов были тупики.
Все так же пряча лицо за высоким воротником, я чудом добралась до самого нижнего этажа, который оказался пол землей. Черт! Здесь было темно и холодно, никаких окон. Вместо деревянных двери были железными и толстыми. А запах царил абсолютно тошнотворный.
В голубом коридоре было так пусто, что от стен отбивалось эхо собственных шагов. Мне уже показалось, что я в очередной раз забрела в тупик, как в нос ударил свежий воздух. Осторожно прошла вперёд и увидела узкий просвет, через который виднелась улица. С трудом сдерживая ликование, я продолжала так же спокойно идти вперед. Еще неизвестно, что там на улице. Да и где именно находится госпиталь, я не знала. Что, если он где— нибудь на окраине? Из своего окна я видела только деревья и парк. Никакого намёка на более точное место нахождение.
Я осторожно коснулась дверей с тяжелыми железными замками и прислушалась. Как же меня обнадежила тишина! Никаких голосов, шума экипажей или животных. Только свежий воздух.
Минутная радость испарилась стоило мне ступить за порог госпиталя. В животе неприятно запорхали бабочки. Оглядываясь по сторонам, я пыталась понять, где нахожусь. Передо мной расстилалось сухое дорожное полотно с характерными следами колес. А там дальше трава, деревья и лес. За спиной гордо возвышался госпиталь. Я предположила, что вряд ли это был парадный вход для пациентов и гостей. Стена облуплена, на двери затертые временем следы рук.
Стоило немного отойти от здания, как взглядом я наткнулась на то, что меньше всего ожидала увидеть. Уставившись прямо на меня, в тени деревьев стояла кобылка с повозкой. Совершенно обычная, если не считать того, что это была точная копия кобылки Рамиса!
Не может этого быть! Оборачиваясь по сторонам, я подобралась к животному. Это точно была она. Рыжее пятно на боку в форме сердца не оставило сомнений. Неужели он здесь? Я обрадовалась, но бдительности терять не стала.
Снова оглянулась по сторонам и быстро обошла деревянную повозку. Интересно, что Рамису здесь понадобилось? Неужели он узнал, что меня здесь держат против воли?
Задавая себе все эти вопросы, я приподняла край мешковины, который закрывал содержимое повозки.
Сама не понимая как, но я смогла сдержать крик ужаса и вовремя зажала рот. В повозке лежали посиневшие тела мертвецов! Не веря своим глазам, я брезгливо схватилась за край мешковины и дёрнула его обратно, чтобы прикрыть находку.
Кто эти два мертвеца, которых Рамис привёз в госпиталь?!
Я думала, что здесь содержат только живых. Хотя… не зря на нижнем этаже было так холодно и совсем не было окон. Один только запах сводил с ума, но я почему— то решила, что так воняет от ведра обслужницы.