Чтение онлайн

– Вы мне кого-то напоминаете, – сказал он.

– Никак не могу поверить, что ты меня забыл, – возмущенно сказала Настя.

– Я помню чудное мгновенье. Передо мной явилась ты, – вдруг процитировал Эрик, – девушка, вы не поверите, но мне только что снился сон, в котором прекрасная блондинка упрекала меня в том же самом. Мне правда, очень жаль. Вы говорили о каком-то опросе.

– Да. Расскажи нам о счастье. Что это для тебя?

– Счастье? Я думаю, это плохая память. Вот, эта блондинка во сне говорила о том, что нас с ней связывают книги и фильмы. И сейчас, когда я пил кофе, я представил, как ужасно было бы смотреть хороший фильм,

и вместо того, чтобы получать от просмотра удовольствие, думать о девушке, которую уже никогда не сможешь встретить, обнять, поцеловать. Счастье – это отсутствие сожалений. Осознание того, что все твои выборы – правильные. Это жизнь в данном моменте. Можно ли быть счастливым, если все время думаешь о том дне, когда вместо того, чтобы поехать домой на автобусе, сел на метро, приехал к другу, а там дверь открыла она. Наверное, она смутилась, покраснела. От нее пахло другими странами, путешествиями, Италией. Она, наверняка, курила мои сигареты на балконе и рассказывала о том, как ездила автостопом по Европе, ночевала в хостелах, а потом заехала к нашему общему другу, где мы и встретились. Счастье – это бабочки в животе, когда чувствуешь, ее рядом. Вы в компании. Кто-то играет на гитаре, кто-то пьет вино, а она сидит справа от тебя близко-близко, хотя рядом полно места, и она могла бы сесть куда угодно, но почему-то решила сесть именно рядом с тобой. Счастье – это ехать потом по кольцевой и ощущать внутри тепло, потому что вы провели вместе несколько часов. И эти часы были лучшими за последние несколько лет. А еще счастье – это смотреть на своего ребенка, обнимать и целовать его, чувствовать его запах. Счастье – это момент. Когда летом во время жары ты наплавался в ледяном озере, а потом едешь на машине по полю, среди полевых цветов и тонешь в их аромате. А потом все внутри тебя замирает от красоты заходящего за горизонт солнца…

Настя и Влад замерли, так увлекательно Эрик говорил. Вдруг Влад повернулся к Насте и сказал:

– Ты мое счастье. Все так. Рядом с тобой во мне такое тепло, которого я не чувствовал уже много лет.

Настя смутилась. Он прижал ее к себе и повторил:

– Мое счастье.

В дверь опять постучали. Эрик подошел к двери, открыл ее. На пороге стояли Куантро и Гром.

– Ребята, пора ехать, – сказал Куантро.

– Эрик меня не узнает, – грустно сказала Настя и добавила, – С ним явно что-то сделали.

Куантро молча подошел к Эрику поближе, протянул руку для рукопожатия. Эрик протянул руку в ответ и почувствовал укол в ладонь.

– Ты поедешь с нами, – сказал Куантро.

– Да, – послушно сказал Эрик. Потом взял куртку и проследовал за ними к машине.

Глава 8.

Робот с номером Е0805 въехал в просторный зал с белыми стенами. В центре зала в большом белом кожаном кресле сидел худой высокий мужчина с красивыми миндальными глазами и бородой в белой же рубашке и темных брюках.

– Привет, робот.

– Сегодня вы помните, что я робот? – спросил Е0805.

– Да. Но боюсь, что это просветление ненадолго. Мне становится легче, когда ты говоришь со мной. Роботов уже много лет используют, чтобы лечить рак, используя нанотехнологии. Роботы сидят с детьми, учат танцам и оказывают эскорт-услуги. А вот, ты лечишь меня от невроза. Это же прекрасно! Робот – психиатр…

–Я не психиатр. Вами занимается настоящий доктор. Моя задача общаться с вами, чтобы у вас не было депривации, а также служить для вас

тренировочным собеседником.

– Да, она была особенной, понимаешь? У нас была телепатическая связь. Когда я медитировал. Я выходил из тела и приходил к ней в комнату. Она лежала на кровати. Я подходил к ней близко-близко, ложился рядом, обнимал и мы дышали. Я чувствовал ее за тысячи километров. А потом она исчезла навсегда. Я много читал о пост-стрессовых травматических расстройствах и эмоциональных зависимостях. Ты мне не скажешь ничего нового, робот. В тебя заложили информацию, и ты не можешь посмотреть за ее пределы.

– Расскажите мне еще о том, что вы чувствовали, когда она исчезла из вашей жизни? – сказал робот.

– Она не исчезла. Все сложнее. Я следил за ней в социальной сети. Заходил к ней на страницу, слушал музыку, которую она слушала, смотрел фильмы, которые смотрела она, читал книги, которые она читала. Так я был к ней ближе. Но однажды она закрыла все фотоальбомы, видеозаписи и аудиозаписи. Я больше не мог ее чувствовать и быть с ней рядом. Я медитировал, выходил из тела, приходил к ней в комнату, но уже не мог лечь рядом с ней, чтобы дышать в обнимку.

– В этом есть свои плюсы. Ее такое поведение помогло вам выбраться из параноидального сталкерства.

В комнату вошел мужчина в клетчатой рубашке, джинсах и не застегнутом белом халате.

– Е 0805, встань на паузу. Надо тебя перепрограммировать. Слишком много терминов, слишком мало эмпатии. Здравствуй, Дима.

– Добрый день, Тимур Арсеньевич. Мне сегодня лучше. Я уже смог понять, что робот не живой, но вот, жить в настоящем моменте пока не получается. Завтра еще этот ужасный праздник – 14 февраля. Ненавижу его.

– Дима, я рад, что тебе лучше. А насчет праздника, так он же не наш. Тебя же мало волнует День независимости США? Вот, на Руси был хороший праздник – ночь на Ивана Купала. Не у всех людей 14 февраля есть пара. И не все, у кого она есть, считают своим долгом вырезать из розового картона сердечки.

Задумавшись над словами врача, Дима замолчал.

– Ты рассказывал Е0805 о медитациях. Не мог бы ты и со мной этим поделиться. Мне кажется, это очень важно. Раньше ты избегал говорить об этом, – предложил психиатр.

– Медитировать я начал очень давно. Как-то зашел на тантрическую вечеринку и завис под хэнг-драмы надолго. Сначала я видел монгольскую степь. Я стремительно летел над ней к вершине горы, на которой сидел шаман и бил в бубен. Я сел рядом с ним. Потом я видел тигра. Он пожирал суть людей. Он и съел часть меня. Тогда я многое забыл. Стал другим. Я чувствовал, что един с этим миром. Психологи называют такое состояние диссоциативным расстройством личности, а буддисты – просветлением. После пробуждения я многое забыл. Но обрел я гораздо больше, чем потерял. Ушли страхи, сомнения, неуверенность. Вместо этого пришло понимание.

– Что ты понял, Дима?

– Все. Я тогда стал писать музыку, рисовать мультфильмы и слышать мысли других людей.

– Что ты имеешь ввиду?

– Например, я мог выходить из тела во время медитации и входить в тело другого человека. Так я знал, что он делает, с кем говорит, о чем мечтает. Или я мог также связаться с душой этого человека и вызвать ее на разговор. Например, спросить, почему она на меня обиделась.

– А ты когда-нибудь проверял реальность своих медитативных диалогов? Спрашивал потом людей, слышали ли они тебя, правда ли, обиделись на то, что тебе говорили их души?