Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Время винограда

Рядченко Иван Иванович

Шрифт:

Эстонский одеколон «Старый Томас»

Носил он грубый толстый свитер, вздымались мускулы бугром. Любил, наверно, старый шкипер словечки крепкие, как ром. Не выпускал короткой трубки он из прокуренных зубов, а время делало зарубки, как неудачная любовь. Седой, с лицом в морщинах мелких, слов на земле не тратил зря. Как острие магнитной стрелки, стремился взор его в моря. Все те же волны, те же дюны и старых сосен кумовство. Но бригантины, барки, шхуны вдаль уходили без него. Шумел прибой во мгле вечерней, и новый месяц рыбой пах. А старый Томас шел в харчевню с короткой трубкою в зубах. Сидел там молча и устало. На бороде блистала соль. И часто рома не хватало, чтоб
утопить в стакане боль.
И все ж была прекрасна старость итогом честного труда… Но что-то терпкое осталось в одеколоне навсегда. Куда б знакомство ни вело нас, я принимаю твой дурман: привет, дружище «Старый Томас»,— ты дышишь зовом в океан!

Пассажирские лайнеры

Вы когда-то мальчишку пожизненно ранили зовом в синие дали, чтоб сердце дерзало. Ах, вы, белые, белые, белые лайнеры, что вы смотритесь в окна морского вокзала? Что вам видится в стеклах? Таверны с лангустами? Маяки? Или волны на уровне неба? Неужели вы тоже бываете грустными? Полагаю, что вам сокрушаться нелепо. Покоряли моря и качались на якоре. Вам неведома жизнь одинокой улитки. Может, где-то в каютах порою и плакали, но во многих портах вы сгружали улыбки. Сколько раз вы ходили дорогами древними и всегда молодыми, как солнце и пена. Сколько штормов опало у вас под форштевнями! Вы несли постоянство над хаосом крена. Ничего, что сегодня плетенными жилами вы привязаны к пирсу — вас ждут океаны. Нам бы тут, по земле, не пройти пассажирами. Нам бы тут, на земле, пересилить туманы…

Зов

Море пеной волны белит, дразнит синевой. Я давно сошел на берег, пахнущий травой. Под косым полетом чаек, слыша якоря, я встречаю на причалах дальние моря. Позументы капитанов ослепляют взгляд. Журавли портальных кранов надо мной летят. Были радости и горе, угрожал циклон. Снова Фиджи и Нагоя, Куба и Цейлон. Снова Сидней и Канада, Лондон и Оран… Не зови меня, не надо, Тихий океан. Под косым полетом чаек в запахе смолья вновь земля меня качает — палуба моя.

Опустевшие пляжи

На песок уронив хлопья пенистой пряжи, море холодно хлюпает серой волной. Марсиански молчат опустевшие пляжи, как любовь, вспоминая клубившийся зной. Словно весла отныне гребцам непослушны, в неизбывной немой и кричащей тоске одинокая лодка спасательной службы, накренясь, безнадежно завязла в песке. Из латуни отлита погодка осенья. Чайка остро крыло наклоняет к волнам. Ах, послушайте, лодка,— где служба спасенья от седых одиночеств, явившихся к нам? На песке между ямок и маленьких кочек чайки что-то кому-то писали — бог весть… Их следов письмена, их языческий почерк только ветер напрасно стремится прочесть.

Теплоход на подводных крыльях

О времени примета! Смущая синий плес, мчит серая «Комета», задрав под небо нос. К чему винтов усилья, куда лететь? — спроси. Кладет на воду крылья, как на бетон — шасси. Моторно и крылато в наш реактивный век мы все спешим куда-то, все ускоряем бег. Мы мчимся оголтело, не чувствуя узды, и отрываем тело от суши и воды. Нет сил остановиться, не верим тормозам — и задираем лица все выше к небесам.

Старые якоря

Изъеденные старостью и ржавчиной, покоятся на пирсе якоря. Их в тигле переплавят в час назначенный, вторичное рождение даря. Они служили долго, столько видели далеких стран и суток штормовых, что и мужчина в капитанском кителе, пожалуй, повидал поменьше их. Морская глубина их часто прятала, любило дно… Ах, эти якоря! По ним стекали и закат экватора, и северная бледная заря. За честный труд хоть благодарность вывеси во время бурь, на рейдах и в портах они держали корабли на привязи, они не знали, что такое страх. Теперь их ливни серые
оплакали.
А мы стоим у моря на краю. И не могу я удержать на якоре сияющую молодость твою…

Новая одиссея

Из царства мертвых возвращаясь с войском домой, к жене, стремясь душою всей, велел гребцам закапать уши воском находчивый и хитрый Одиссей. Он знал, что где-то в море, в клочьях пены, от берегов отеческих вдали, так сладко, так тепло поют сирены, что люди покидают корабли. Не в силах зачарованного взгляда уже отвлечь от призрачных сирен, они спешат покорно, словно стадо, и гибелью оплачивают плен. Для них не существует зова слаще, оружие забыто навсегда. И смех, живые души леденящий, смыкается над ними, как вода… Не раз бывая в плаванье заморском, я тоже слышал пение сирен. Но уши не закапывал я воском и, как безумец, не стремился в плен. Лишь с той поры, как голос твой глубокий сумел в мое сознание войти, ни плотный воск, ни греческие боги уже не могут сбить меня с пути. Нет, не к лицу проделки Одиссея мне в наши дни копировать опять: на голос твой, сомнения рассея, иду не погибать, а воскресать!

Леонардо да Винчи

Крепости отчетливая карта, первые прообразы ракет. Этот гениальный Леонардо в разных областях оставил след. То, дивясь стихийному закону, аппарат летательный чертил. То писал лукавую Джоконду — женщину особых чар и сил. Через времена над жизнью зыбкой властвует ее глубокий взгляд. За ее загадочной улыбкой — целый мир страданий и услад. И сегодня тайною увенчан образ в многогранной полноте, словно миллионы разных женщин отразил художник на холсте. Он постиг искусство костоправа, знал повадки неба и земли. Перед ним заискивала слава и снимали шляпы короли. День и ночь трудился он, как дьявол, высекал из мрамора коней, строчки правил, памятники ставил, начинял петарды для огней. Этот гениальный Леонардо, выдумщик, ученый и поэт, сам горел, как яркая петарда, посылая в будущее свет. Он творил — вот главное из правил! И, вполне возможно, потому о себе ни строчки не оставил — не хватило времени ему.

Памятник Хемингуэю в рыбачьей деревушке на Кубе

В рыбачьей деревушке, где Эрнест держал свой мощный быстроходный катер, все так же сети сушатся окрест да смотрят жены в море на закате. Он сохранял литую тяжесть плеч. Хоть стал седым и мучила одышка, еще один ходил на рыбу-меч и плакал над стихами, как мальчишка. Он виски пил, курил крутой табак, крюки сгибал, чтоб с них тунцу не выпасть. Он был для местных рыбаков — рыбак. Для остального мира — знаменитость. И рыбаки по прихоти своей, с посильною фантазией рыбачьей ему отлили бюст из якорей — чтоб видел море и дружил с удачей. И по металлу ходит странный блик, как будто снова пребывают в споре упрямый, несговорчивый старик и вечное, как беспокойство, море. А волны мчатся, пеною горя. Выходят к морю добрые рыбачки, надеясь, что помогут якоря кого-то удержать от смертной качки. Рыбачки смотрят вдаль. Их взор привык за грозный горизонт лететь, как птица. И ждут они, наверно, что старик сегодня ночью с лова возвратится…

«Идолы» Николая Рериха

Как сны неведомого берега, как будто радости и раны, я открываю страны Рериха — вновь открываемые страны. Не знали мы подобной Индии, такой пронзительной России. Я помню, как внезапно «Идолы» воображенье поразили. Река. Языческое капище за частоколом деревянным. А человека нет. Он раб еще, подвластный грубым истуканам. Мы много плавали и видели, мы постигали жизнь не в школе. Но всюду, где торчали идолы,— там черепа па частоколе… Светилась перспектива дальняя. Кисть полотна касалась плотно. И все тревоги и страдания с нее стекали на полотна. Но не давали краски мастера, и акварели и пастели, чтоб туча небо напрочь застила и чтоб сердца у нас пустели. В горах, в пустыне многоградусной, считая миссию святою, искал художник краски радости — и восторгался красотою.
Поделиться:
Популярные книги

Первый среди равных. Книга XV

Бор Жорж
15. Первый среди Равных
Фантастика:
аниме
фэнтези
эпическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга XV

Законы Рода. Том 7

Мельник Андрей
7. Граф Берестьев
Фантастика:
юмористическое фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 7

Генерал Ермолов

Лесин Владимир Иванович
Великие исторические персоны
Документальная литература:
биографии и мемуары
5.00
рейтинг книги
Генерал Ермолов

Сердце

Рерих Елена Ивановна
Религия и эзотерика:
прочая религиозная литература
5.00
рейтинг книги
Сердце

Семь Нагибов на версту

Машуков Тимур
1. Семь, загибов на версту
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Семь Нагибов на версту

Письма

Пелусиот Исидор
Религия и эзотерика:
религия
5.00
рейтинг книги
Письма

Камень. Книга 4

Минин Станислав
4. Камень
Фантастика:
боевая фантастика
7.77
рейтинг книги
Камень. Книга 4

Первый среди равных. Книга V

Бор Жорж
5. Первый среди Равных
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Первый среди равных. Книга V

Князь Андер Арес 3

Грехов Тимофей
3. Андер Арес
Фантастика:
рпг
аниме
фэнтези
5.40
рейтинг книги
Князь Андер Арес 3

Неофит

Листратов Валерий
3. Ушедший Род
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
5.25
рейтинг книги
Неофит

Повседневная жизнь Монпарнаса в Великую эпоху. 1903-1930 гг.

Креспель Жан-Поль
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Документальная литература:
прочая документальная литература
5.00
рейтинг книги
Повседневная жизнь Монпарнаса в Великую эпоху. 1903-1930 гг.

Под знаком Песца

Видум Инди
1. Под знаком Песца
Фантастика:
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Под знаком Песца

Путешествие на восток

Клеванский Кирилл Сергеевич
3. Колдун
Фантастика:
фэнтези
8.72
рейтинг книги
Путешествие на восток

Я еще царь. Книга XXX

Дрейк Сириус
30. Дорогой барон!
Фантастика:
юмористическое фэнтези
аниме
попаданцы
5.75
рейтинг книги
Я еще царь. Книга XXX