Чтение онлайн

После завтрака Альберт по обыкновению гулял, вспоминал Бланку и почему-то представлял себе весьма странные картины. Так, если все-таки не повезет, и он останется в прошлом, тогда надо найти эту девушку. Но вот что дальше? Денег нет, а есть только доспехи, конь и седло. Придется поступить наемником на службу какому-нибудь феодалу. Если истолковать слова аббата 'и демон потеряет связь со своим загробным миром' как то, что Альберт уже не сможет возвращаться в настоящее и подглядывать в книги, то изобретателем он вряд ли станет: не тот склад ума. И тут же пришла мысль, что проявляющиеся в человеке способности – это не результат особенностей

строения мозга, а особенность души, нечто ментальное.

Но сдаваться рано, сначала надо сделать все возможное. Завтра в прошлом придется принимать решения очень быстро. Во второй половине дня он уже должен быть в Курсийоне, и тогда придется подключить все свои навыки и всю интуицию. О проделках Крушаля с Филиппом можно больше не думать, как и об исчезновении отшельника, который мог пролить свет на загадочных обитателей замка. Но дверь в спальню надо обязательно запереть на задвижку – на всякий случай.

Незаметно пролетел обед, на который Альберт не пошел, провалявшись с книгами у себя в башне, подошло время ужина, и, тщательно одевшись, историк вышел к столу все на той же круглой террасе, где по случаю жары накрывался и ужин.

Все словно сговорились выглядеть особенно, агент был в галстуке, управляющий надел какой-то необыкновенный голубой пиджак на белую рубашку, все чувствовали важность момента, но вслух говорили о чем угодно, только не о ритуале. Улучив момент, Альберт поинтересовался, удалось ли переговорить с Николасом и выполнить просьбу.

– Отчасти, – ответил Крушаль. – Сами понимаете, много говорить Николасу еще нельзя, к тому же все это достаточно сложно воспроизвести по телефону… И тем не менее суть такова… – тут вдруг лицо его перекосилось, он хлопнул себя по лбу и, нервно смеясь, сказал: – Старый дурак, я забыл самое главное. Ни в коем случае не ломитесь в ворота замка. Вам надо будет воспользоваться подземным ходом, идущим от основания холма. Все будет подготовлено, вас встретит Ришо и скажет, что делать.

– А это еще зачем? Разве Николас там не полноправный хозяин и не волен принимать гостей через ворота? – удивился Альберт новому повороту событий.

– Возможно, он не хочет, чтобы вас видела дворня, все-таки вы успели там примелькаться, пока Курсийон был оккупирован. Вы же английский капитан, друг мой… В общем, он лишь добавил, что вас ждет сюрприз. Но исполнить это указание надо в точности.

– А какое ему дело до дворни, если мы навсегда уйдем в настоящее?

– А вдруг не получится?

– Хорошо, – Альберт не стал больше спорить, хотя аргументов имел в запасе предостаточно. – Сюрприз так сюрприз. Но продолжайте про ритуал.

Крушаль подождал, пока Ивет наполнит красным вином бокалы и уйдет, и только после этого продолжил:

– Итак, что касается ритуала. Он будет проходить рядом с зеркалом. Скорее всего, в башне, где оно стоит, но может быть, и в другом помещении замка. В этом случае зеркало надо будет перенести.

– Не хватало еще зеркало разбить, – мрачно заметил Альберт, делая глоток вина. – Это будет двойное несчастье.

– Я не комментирую, я только передаю чужие слова, – салфеткой Крушаль вытер пот со лба. – Думаю, вы на месте разберетесь. Возвращаясь к ритуалу, замечу лишь, что рядом с зеркалом будет зачитано заклинание, возможно, что-то еще, – Крушаль неопределенно пощелкал пальцами. Николас не уточнил. Потом он встанет напротив зеркала и начнет в него вглядываться.

Тут должно произойти возвращение его души в настоящее. Так говорится в манускрипте. Следом к зеркалу подойдете вы, тоже вглядитесь, и с вами произойдет то же самое.

Альберт в который раз поразился спокойной циничности агента, но виду не подал, тем более что ритуал его вполне устраивал. Очень устраивал.

– А что произойдет с телом? – спросил он. – Наверное, в освободившееся тело Жана де Бертье тут же войдет прежний хозяин? Он может мне помешать.

Глазки Крушаля забегали и остановились на управляющем.

– Полагаю, он будет некоторое время без сознания… Но захватите какую-нибудь дубинку на случай осложнений.

– Обязательно возьму, – сказал Альберт и опустил глаза, чтобы не было видно ехидного блеска.

– Но вот вроде бы и все, – сказал Крушаль, поднимаясь. – Я вас оставлю, в такую жару есть много не хочется. С меня вполне достаточно салата. Надеюсь завтра увидеть вас, Альберт, живым и здоровым.

– Спасибо. Я вас завтра поблагодарю, – ответил Альберт, понимая, что если все пойдет не так, он даже не успеет отомстить этим двоим. Однако после ухода Крушаля он нашел в себе силы невозмутимо поковыряться в рыбе, чему немало содействовали успокаивающие свойства вина, и поболтать с Филиппом, который был оживлен и весел.

И только в своей комнате Альберта вдруг озарило. Он вспомнил управляющего, вспомнил, где видел это уверенное ироничное лицо – в папке Крушаля, на цветной фотографии возле белой машины на фоне башни. Просто там он был с бородкой. Агент же потом фотографию изъял и незаметно сунул в портфель. Это было перед первым разговором в каминном зале. Альберт потер виски. Та фотография была без подписи, но кое-какие выводы можно сделать. Впрочем, это уже ничего не меняло.

7

Было еще темно, когда раздался громкий стук в дверь. Это был посыльный от аббата, который просил покинуть монастырь после утрени, когда монахи, отчитав молитвы, снова ложатся спать. Альберт довольно долго возился с доспехами, облачаясь самостоятельно. Он слышал, как за дверью нетерпеливо ходит монах, громко шмыгая простуженным носом. А накануне вечером историк не стал разбирать мешок: после разговора с аббатом было не до того.

Доспехи были местами ржавыми: никто не удосужился их почистить, прежде чем убрать на хранение. Альберту, который потихоньку прикипал душой к своему рыцарскому статусу, это не понравилось. Однако дареному коню в зубы не смотрят. Доспехи оказались хоть и простенькими, но подходящими идеально, а это было самым главным. Кольчуга, до колен, с рукавами, правда, не усиленная металлическими пластинами, пришлась в пору. Наручи были двухсоставные, без налокотников. Поножи на голени и металлические ботинки подошли превосходно, а вот с поножами на бедра вышла оказия – лопнул один из высохших ремней. Естественно, второй доспех Альберт для симметрии надевать не стал. Меч был неплохой, но тоже со следами ржавчины. Впрочем, Альберт больше полагался на цеп, не зря ведь правая рука Уолша была больше и мускулистей: возможно, именно от тренировки с цепом, потому как усилий это оружие требует основательных. Шлем был типа топфхельм, с верхом в виде усеченного конуса, цельный, полностью закрывающий лицо. Это оказалось не очень удобно, так как Альберт рассчитывал путешествовать в шлеме с открытым забралом.