Время Рыцаря
Шрифт:
– И как тебе Италия, Стефан? – спросил Альберт, когда они перешли на шаг, чтобы дать лошадям отдых.
– Италия – благословенный край, – ответил монах. – Там тепло, если, конечно, ты не в горах. В горах же столько снега, сколько никогда не бывает в наших местах.
– А почему Венеция построена на воде, когда столько земли вокруг? Должно быть, хлопотно строить на воде? – спросил Валентин, внимательно прислушивавшийся к разговору.
– Город построен на островах, – ответил Стефан. – И строили его давным-давно
Альберт перевел взгляд с внезапно помолодевшего от какого-то детского удивления лица монаха и увидел, что они нагоняют несколько ярко-раскрашенных повозок, ставших заметными с холма.
Всего было три повозки с тентами, в каждую запряжено по одной лошадке.
– Богатая труппа, если они могут себе позволить передвигаться на повозках, – промолвил Валентин.
– А церковь, я так понимаю, осуждает этих бесправных людей? – спросил Альберт.
Валентин удивленно посмотрел на него и ответил:
– Церковь осуждает, но монахи, пожалуй, любят. Во всяком случае, наш аббат никогда не отказывает бродячим жонглерам и музыкантам в ночлеге, хотя, конечно, и не разрешает им давать свои представления на территории монастыря.
– Догоним их? – в Альберте разгорелось любопытство.
– Стоит ли? Мы будем смотреться еще более странно.
– В том-то и дело, что можно договориться с ними и найти какую-нибудь одежду, чтобы нормально смотреться на лошадях. Ведь куда проще на время спрятать рясу, чтобы потом ее надеть, чем спрятать лошадь.
– И доверить этим фиглярам нашу тайну? Чтобы они разболтали ее в каждой деревне и в каждом замке? – Валентин искренне возмутился.
– Давайте догоним их, а там видно будет, – сказал Альберт и стукнул сапогами по бокам лошади.
Валентину ничего не оставалось, как последовать примеру рыцаря, Стефана же упрашивать не пришлось. Альберт только сейчас обратил внимание, что лет этому монаху не так уж много, и совсем не под сорок, как показалось сначала, а скорее под тридцать. Инквизиция рано старит людей.
Они вскоре догнали лениво плетущиеся повозки, и стало видно, что это совсем старые телеги, у которых колеса держатся только благодаря неспешной езде. К тому же впряжены в них были лошадки маленькие и щуплые. Когда монахи поравнялись с повозками, во мраке прорех просмоленных навесов показались лица, и сначала над табором повисло изучающее молчание. Но уже через минуту послышались голоса, смешки, а потом в адрес спутников полетели шутки под аккомпанемент взрывов хохота.
– Где твое копье, монах?
– А что, кардинал отстал от вас на своем осле?
– Присоединяйтесь к нам, вместе мы соберем много денег на представлении в Туре!
Но Альберт не слушал, он смотрел на миловидную девушку, закутанную в плащ-манто
Альберт не выдержал этого взгляда, отвернулся и некоторое время смотрел перед собой на дорогу. С одной стороны, было глупо ехать вот так рядом, но обгонять труппу не хотелось, а хотелось ехать вместе долго-долго. Он откинул куколь, который стал ему мешать, и спросил, обращаясь к девушке:
– Куда путь держите?
– Так ведь в Тур, – ответила она. – Может, остановимся на ночлег в какой-нибудь деревеньке, дадим представление.
– А ты что… делаешь? – спросил Альберт.
– Я? Когда как. Могу петь, могу играть на виоле или танцевать.
– Неужели это все? – поддел Альберт.
– Еще по канату могу ходить.
– Мне нравится смотреть, когда ходят по канату.
– Смотреть-то и мне нравится… – сказала девушка и поднесла руку к чепцу, словно хотела откинуть назад волосы. – Меня зовут Бланка. А тебя?
– Альберт, – после паузы историк наконец нашел простой ответ на этот весьма непростой вопрос.
– А монахам можно смотреть на наше выступление, Альберт? – рассмеялась Бланка. – Впрочем, я вижу, что ты не больно-то похож на монаха.
– А на кого я похож?
– Скорее, на рыцаря в изгнании, – лукаво улыбнулась девушка. – Ты сидишь в седле не как монах, а как рыцарь, уж не говоря о том, какое у тебя седло и какая лошадь… Ты первый заговорил с девушкой, и к тому же лишь у рыцаря или разбойника будет выглядывать из тряпки рукоять оружия.
Альберт быстро склонил голову и увидел, что край мешковины действительно чуть сполз, немного обнажив набалдашник рукояти скорпиона. Историк поспешно подтянул сумку и пробормотал:
– Неисповедимы пути Господни.
Позади Валентин возмущенно закашлялся, но ничего не сказал, а возница в короткой серой куртке, сидящий справа от девушки, лишь опасливо посмотрел на Альберта и снова вперил взгляд в дорогу, ведущую в лес.
– Если хочешь казаться монахом – накинь капюшон, а то у тебя макушка-то не выбрита, – шепнула Бланка, склонившись к Альберту, и звонко рассмеялась.
Альберт промолчал и снова надел куколь.
– Мы не любим лес, – сказала она уже серьезно, когда над головами путников сомкнулись кроны деревьев. – В лесу бывают лихие люди. Хорошо, что ты будешь с нами.